Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

как ребенка и вчетвером быстро принесли в хижину. Майор пояснил, что они распределили его тяжесть что бы следопыт, если он в форте есть, не указал бриттам – вот тут несли тяжелую ношу.

Бритт говорил и плакал, говорил и плакал. Он самый добрый, его сюда сослали. Пощадите, у него детки малые, мама больная. Из его допроса выяснилось следующее:

В самом форту гарнизон не пятьсот, а триста пятьдесят бриттских солдат и восемнадцать офицеров. Комендант крепости полковник Шацц. Его то же сослали сюда за какие-то проступки.

Артиллеристы живут отдельно в бастионах. Их двести пятьдесят с офицерами. Порох и ядра хранятся в бастионных погребах. На башне постоянно дежурят наблюдатели с подзорными трубами, меняются каждые четыре часа. График смен начинается с восьми утра.

На реке стоят одиннадцать галеонов, четыре корвета, бриг и два тридцати двух пушечных фрегата. Их завели повыше, и они за излучиной реки. В лагере полная 7-я Рейсвикская колониальная пехотная бригада, четыре тысячи пехоты при двадцати восьми полковых орудиях. И Кембриджский кавалерийский дивизион в триста сабель. Наёмников шесть тысяч, все уже вооружены ружьями «Бетти», командуют бритские офицеры.

Ой как вовремя то решили. И неизвестно еще, может бритты располагают где-то другими такими же базами. Но очкастый об этом не знал. Битон все время стоял снаружи. Все вопросы с майором они обговорили заранее.

После допроса майор встал, очкастый заплакал, но майор сказал на своем языке своим людям видимо уходим, и они через минуту растворились в чаще. Оставшись один, бритт еще несколько минут сидел, насторожено вслушиваюсь. Потом вскочил на свои длинные ноги, грязно выругался, и исходя проклятиями в адрес местного народа, бегом бросился к крепости.

Дэвид побежал за ним вдоль тропинки, стараясь не шуметь. Уже когда бритт бежал по красной дороге, Битон увидел, как из леса мелькнула рука. Что-то черное с желтыми поперечными полосами полетело бритту на спину, он начал отмахиваться руками, потом упал, вытянулся всем телом, немного подёргал ногами и затих.

Уже на берегу полковник спросил майора, что это такое было. Тот спокойно ответил

– Пестрая лента, так мы ее называем. Ее яд в три раза сильнее яда очковой змеи. Пусть теперь гадают что тут было и как. Любой местный по отеку определит, что его укусил крайт.

Ночью вдали в море зажегся и дважды погас фонарь. Один из воинов, стоявших на берегу, так же дважды поднял и опустил полу своего длинного плаща. Потом погасили фонарь. Через час на берегу фонарь зажгли еще раз, показав шлюпкам ориентир.

Первым делом в кают-компании согрелись ромом. Майор попросил отнести бутылку своим воинам, они ее заслужили. Размеренно стучали обе машины, уводя фрегат подальше в океан. Когда тонкая полоска берега исчезла из вида, корабль повернул на юг, остановил обе машины и поднял все паруса.

Утром фрегат был уже на широте Каннура. То Хамбантота оставалось еще полтора суток при попутном ветре. Битон времени даром не терял, сидел за столом и прочитывал все варианты. В лагере за рекой десять тысяч войск. И почти тридцать пушек.

Ранее предлагавшийся вариант ввести корабли после взятия форта в реку и все сжечь отпадал. Корабли будут лишены маневра, тем более гидрология реки никому не знакома. Уничтожение моста у Паваса даст фору часов пять.

Другие мосты есть, и река выше по течению легко проходима. Но княжеским войскам придется идти по второй дороге, и после взрыва моста через приток бриттам тоже нужно будет делать обходные маневры.

Эх поздно, надо было еще тогда, когда Кеннет предлагал, сразу провести эту операцию. Бритты успели уже перебросить со своего острова полноценную боевую пехотную бригаду и обучить шесть тысяч саппиев.

В дверь кают-компании постучались. Вестовой сообщил, что господина полковника капитан просит подняться на мостик. И Битон услышал, как запустились обе машины. Сначала одна, потом вторая, пока на холостом ходу.

Глава четвертая. Хамбантота. Конец Путнагара.

— Дэвид, посмотри вон туда, — указал рукой де Ремрок и подал полковнику бинокль. Справа у горизонта виднелся двухмачтовый кораблик, пытавшийся улепетывать на всех парусах от фрегата. Ремрок распорядился поставить дополнительные стаксели, и через два часа погони стало ясно, что перед ними бриг.

— Флага нет, но ему и наш из-за парусов не видать, — крикнули сверху.

— Надо поднять наш флаг на гроте под клотиком, боцман, быстро распорядись.

И через мгновение юноша-юнга со свернутым тубусом флага за спиной ловко, как кошка, полез по вантам на самый верх грот-мачты. Еще минуты — и над фрегатом развернулся золотой Имперский лев на красном фоне. На бриге в ответ вывесили свой флаг.

— Белый крест на синем поле, это франк! — крикнул впередсмотрящий.

— На мостике, они спускают паруса и ложатся в дрейф.

— Странно, — проговорил Ремрок, — что им от нас надо. Вахтенный, мы тоже ложимся в дрейф, распорядитесь.

Еще минут через сорок оба корабля уже качались на длинных океанских волнах в пятидесяти метрах друг от друга. Бриг здорово потрепало, паруса были местами залатаны.

— Прошу прислать две шлюпки, имею для вас пассажиров со Старого Света! — прокричали в рупор с борта франка.

— Подвоха не будет? — тревожно спросил Битон.

— Да ну, полковник, кем бы ни был капитан брига, но быть таким дураком, чтобы что-то сотворить против нас — это вряд ли.

В бинокли было видно, как с брига кого-то опускают на площадках в шлюпки.

— Там женщины и дети, капитан, — доложил вахтенный.

— Спасибо, лейтенант, — ответил де Ремрок, и сам отлично видевший в бинокль, что по шлюпкам рассаживаются целыми семьями, — распорядитесь приготовить пару кают, больше мы не сможем выделить, мы не торговец. И спустите парадный трап для женщин.

(Лестница с площадкой наверху, спускаемая вдоль борта корабля на талях. Обыкновенно моряки пользовались штормтрапом, веревочной лестницей с деревянными перекладинами — балясинами. Прим. авт.)

— Капитан! — крикнул из шлюпки мичман. — Франк желает нам счастливого пути. Они следуют в Пондишерри с военным грузом, приняли нас за бритта.

— Поднимитесь на борт и расскажете все подробно. Дамы и господа, давайте быстрее на борт, у нас военная операция и мы спешим. Боцман, примите детей.

Как только киль второй шлюпки оторвался от поверхности воды, фрегат начал покрываться парусами и набирать ход. Через два часа бриг превратился в белую точку за кормой.

— Итак, господа, я капитан первого ранга Роберт де Ремрок. Представьтесь.

— Я генерал Горацио Чемберс, это моя супруга, сыновья и дочь. Мой старший брат Джон Чемберс — командир третьего морского экипажа в вашем городе Пиррит. Несмотря на отсутствие ноги, был отправлен на каторгу.

— Я его прекрасно знаю.

— А это его супруга и обе дочери. Сын, к