Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Сына Неба. В отличие от ее сестры, которая решила справиться с ситуацией самым легким способом, Чжоу Лань решила воспользоваться методом темной культивации с помощью демонической крови. Раз уж она принадлежала к роду Чжоу и имела сестру-близнеца, то у нее должны были быть врожденные способности. Если ее предкам удавалось оживлять трупы, возможно, и у нее получится справиться с этим. Так и появился на свет Ю Гай. Поэтому, как только Ван Су почти сразу после заключения брака заявила, что носит под сердцем дитя, Чжоу Лань уже знала, что она всех обманывает.

– Когда ты родился, я дала тебе имя вместо твоей матери: Вэй – как узурпатор, и Юань – начало[27]. Ты стал источником всех наших проблем. Ты помешал всем нашим планам, даже будучи еще не рожденным. Хотя в запылившихся свитках ты и значишься под иероглифами начало величия Ю Вэйюань, на деле это лишь притворство – как и все твое существование.

Ю Вэйюань почувствовал, что действие яда постепенно ослабевает, и он может говорить. Хотя слова давались ему с трудом, он не сдержался:

– Если это так… – тихо выдохнул он. Язык заплетался. – Почему ты не убила меня?

Чжоу Лань расхохоталась:

– А кто сказал, что я не пыталась это сделать? Как ты думаешь, почему у твоей матушки начались преждевременные роды?

– Ты… – Ю Вэйюань запнулся, не желая произносить вслух то, о чем начал догадываться. – Нет.

– Да. Ха-ха-ха. До нас дошли слухи, что она любила одного демона, который решился примкнуть к армии Ван Чэна. Еще тогда, чтобы опровергнуть эти слухи, Цзюнь-ван Ван Чэн избавился от этого демона. Но мы, женщины, более проницательны, чем мужчины. Особенно если это касается таких трепетных чувств, как любовь. Изначально я думала, что этот ребенок от порочного зачатия и не стоит внимания. Жизнь его оборвется сама. Но что-то пошло не так. Уже настал пятый месяц, а живот этой девчонки становился только больше. Тогда мне и пришлось вмешаться. И в этом мне способствовал один придворный лекарь. Когда я рожала Гай-эра, он заметил, что это были мои первые роды. Тогда лекарь Цзянь Чжун и понял наш многолетний обман. А потом я уговорила его назначить императрице лечебные настойки от затянувшейся бессонницы. Так Ван Су самолично, из рук врачевателя, принимала лекарство, которое должно было вызвать преждевременные роды. Но, кажется, этот старик дурил меня, потому что с Ван Су ничего не происходило на протяжении многих недель. – Чжоу Лань прикрыла глаза. На ее лице расцвела радостная улыбка. – Но потом, наконец, этот день настал – и поспособствовал этому мой племянник Бай-эр. Кто бы мог подумать, что этот ребенок оскалит клыки так рано. Хватило же ему ума подмешать в сладости яд. Вот только императрица по доброте душевной разделила десерт с моим сыном. Тогда меня не было рядом. Была лишь настоящая Чжоу Линь. Когда Гай-эр начал задыхаться и у него изо рта пошла пена, все сразу поняли, что что-то не так. Кто бы осмелился винить ребенка? К тому же наследника. Все подумали, что это мать его надоумила, настроив против императрицы.

Ю Вэйюань прикрыл глаза, и его ресницы затрепетали. Пусть он никогда не испытывал теплой душевной привязанности к своей родной матери и уже привык жить без нее, но слушать о том, как его матушка покинула этот мир на самом деле, было, мягко говоря, неприятно. Именно сейчас, услышав всю правду, Ю Вэйюань пожалел о том, что тогда проткнул Ю Байху между шестым и седьмым ребром, а не пронзил его сердце или горло. Какой же Ю Байху лицемер. Сколько же злости и ядовитой враждебности. Получается, Ю Байху был способен убить не только его, думая, что Ю Вэйюань действительно его брат, но и был готов убить беременную женщину и младенца, еще не родившегося на свет. Ю Байху всегда был таким гнилым? Почему? Он ведь тоже был ребенком. Почему Ю Байху так жаждет этой власти?

Ю Вэйюань не мог говорить много. От нахлынувших эмоций ему стало только сложнее. Он коротко спросил, почти шепотом:

– Поэтому настоящая Чжоу Линь убила себя?

– Да. Ее тело нашел Ю Байху, а там и слуги. Мне пришлось продолжать держать свое существование втайне, оставаясь послушной загадочной наложницей для императора. Но чем больше времени шло, тем сильнее я понимала, что я лишь замена своей покойной сестры. После смерти Чжоу Линь я утратила способность к культивации. До этого у меня получалось черпать темную энергию из живой сестры. Но когда та самовольно наложила на себя руки, я осталась ни с чем. Мне пришлось даже втихаря учить свою племянницу продолжить дело семьи Чжоу. Но у Ю Хуан не было таких способностей. Я не выдавала ей себя. Лишь изредка навещала ее, предварительно напоив галлюциногеном, чтобы она представляла наши встречи как короткий сон. Девочке пришлось творить ужасные вещи ради того, чтобы научиться работать с демонической кровью, но получалось у Ю Хуан плохо. А потом, когда срок ее замужества подошел, я решила, что лучше стереть те ужасные воспоминания. Не хотела, чтобы она продолжала терзать себя прошлым.

Кончики пальцев Ю Вэйюаня дернулись. Ему еще не хватало сил, чтобы подняться на ноги, но разговаривать стало куда проще:

– Ты изуродовала родную племянницу… Чуть не убила ее.

– Я бы не посмела убить родную дочь своей сестры. В тот день моей целью был совершенно другой человек. Моей целью был мой дорогой племянник. Император бы не стал обращаться к семье Хань за помощью в такой момент. Чэнь Цаньжэнь непременно бы начал нагнетать ситуацию, обвиняя во всем именно их. Я уже знала, что он использует Хань Иньюэ, чтобы решить эту проблему. Мы поклялись с сестрой, что на трон дракона взойдет старший из наших детей. Но Хань Иньюэ очень сильно мешалась под ногами. Она оказывала большое влияние на Ю Байху. И ее непременно нужно было устранить. Кстати, о ней, – глаза Чжоу Лань заискрились. Она подошла к столику неподалеку и поднесла к лицу Ю Вэйюаня два фонарика с неупокоенными душами. Два призрачных огня тускло мерцали – словно устали искать путь к освобождению.

Ю Вэйюань нахмурился:

– Что это? – Его голос звучал немного напуганно. Казалось, он знает ответ на свой вопрос, но все же задал его, как будто находился в неведении. На самом деле он хотел спросить: чьи эти души, и для чего они нужны. Но что-то останавливало его от столь прямолинейного вопроса. Вот только Чжоу Лань было все равно на чувства