"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

—Теперь я понимаю, что вы искали в архиве, — вдруг произнес князь.

—И что же? — я удивленно взглянула на него, затаив дыхание. Какие выводы сделал Максим из нашей беседы?

—Ответы. О семье Каравелла, о «Сердце Феникса». Вы пытались найти связь и, как понимаю, не нашли ее.

—Верно, — зачем скрывать то, что и так очевидно. — И никаких подтверждений о связи Каравелла и Хранителей я не нашла. Думаю, обедневшим Волынским повезло, когда прабабку Анну отдали за прадеда.

—Взаимовыгодное сотрудничество, — усмехнулся князь. —Каравелла породнились с дворянами, сделав выгодную партию, а Волынские — деньги. Возможно, и кулон перешел в семью вашей матери от Волынских.

—Скорее всего. — «Отличное объяснение», — подумала я, а вслух произнесла: — Спасибо еще раз за пропуск.

—Мы же с вами вроде как действуем сообща, — Воронцов откинулся на спинку, карета тем временем замедлила ход. — А вот и библиотека.

Я посмотрела в окно. Перед нами возвышалось огромное здание из серого гранита. Журин уже спрыгнул с козел и открывал дверцу.

Все снова повторилось. Охранник остался в общем зале, а мы с Максимом показали пропуска и отправились в архив вслед за пожилым служителем в очках. Он проводил нас в прежний кабинет с видом на Адмиралтейство. Книги лежали так же, как я их оставила в прошлый раз. Я провела пальцами по корешкам, отыскивая нужный том, и, когда мои руки наконец сомкнулись на потрепанном кожаном переплете, сердце почему-то забилось чаще.

«Артефакты Эпохи Раскола. Полное собрание».

Я устроилась в дальнем углу, у окна, где свет падал ровно, не слепя, но и не заставляя щуриться. Максим же снова погрузился в изучение свойств обсидиана в другом конце комнаты.

Книга оказалась тяжелой, страницы шершавыми, с пожелтевшими краями. И когда я нашла нужный раздел, когда прочла первые строки, пальцы мои замерли.

«Эти кинжалы — не просто оружие».

Я перечитала фразу дважды. Перед глазами возник обсидиановый клинок с гравировкой феникса.

«Артефакты Эпохи Раскола, — читала я дальше, водя пальцем по строкам, — реликвии, созданные в то время, когда магия была еще живой силой, а не товаром, заключенным в камни».

Товаром. Я невольно усмехнулась, как точно сказано. Сейчас артефакты покупают и продают, их взвешивают, оценивают, кладут в сейфы. А когда-то магия была… Как воздух, как вода в реке.

Я перелистнула страницу, и глаза сами нашли нужное.

«Обсидиан — вулканическое стекло, природный поглотитель магических вибраций.

Ритуальные инструменты. Жертвоприношение. Символическая смерть для возрождения».

Я провела пальцем по рисунку на полях — там был изображен феникс, тот самый, чьи очертания я видела. В книге пояснялось: гравировка — не украшение, это символ цикла.

Умри, чтобы возродиться.

Закончи, чтобы начать заново».

За окном по карнизу забарабанил дождь, и я уидела, как начал хмуриться осенний день. А сама думала о том, что в этих кинжалах, должно быть, есть что-то страшное. Не в том смысле, что они опасны — любое оружие опасно, а в том, что они создавались для чего-то… Я снова взялась за чтение, и с каждой строчкой волнение росло.

«Эти кинжалы создавались не только для ритуалов. Существует версия, что подобные клинки могли использоваться для борьбы с магами-узурпаторами, которые злоупотребляли своей силой, чтобы порабощать других. Кинжалы были оружием равновесия, позволявшим обычному человеку бросить вызов всесильному магу.

Сегодня кинжалы невозможно создать в современных условиях. Их количество ограничено. Технология утрачена вместе с живой магией. Процесс закалки обсидиана и нанесения рун, усиливающих антимагические свойства, больше не известен никому».

Вот как… Я сидела, не шевелясь, и смотрела на свои руки. Живая магия. Только мелькнула мысль, как тут же почувствовала отклик. Мои ладони начали греться, еще немного — и руки вспыхнут.

«Тихо», — попросила я, и жар начал медленно спадать. Я продолжила читать.

«Обсидиановые кинжалы — это память о времени, когда магия не нуждалась в артефактах, чтобы существовать. Они бесполезны для тех, кто ищет силы, но для тех, в ком еще теплится Искра… артефакты могут стать последним приговором».

Я захлопнула книгу. Сердце билось ровно, но на душе было неспокойно. Братство Пепла вынесло приговор моей семье —дяде Марку, маме, а теперь и мне.

—Что-то случилось, Алиса Арсеньевна? — раздался голос Максима, и я от неожиданности вздрогнула. Совсем забыла о нем, погрузившись в свои мысли.

Посмотрела на князя, который обложился раскрытыми фолиантами. Слишком внимательный взгляд Воронцова нервировал. От необходимости отвечать меня спас стук в дверь. Вошел служащий библиотеки и передал князю записку. Он быстро разорвал конверт с красной сургучной печатью, а когда прочитал, то вдруг сжал листок в кулак.

—Мне срочно нужно в управление. Идемте, я провожу вас до гостиницы, — Воронцов вскочил, я же осталась сидеть на месте. Тогда князь грозно взглянул на меня.

—Езжайте, я останусь, хочу дочитать… — начала я, но Максим резко прервал:

—Нет, я должен быть уверен, что вы в безопасности, рядом с родными людьми, которые вас защитят.

—Разве мне что-то угрожает? — спросила я. — В библиотеке безопасно, и Журин…

—Вы забыли о странном оценщике в усадьбе? — вдруг строго произнес князь. — Не спорьте, мне будет спокойнее, если я вас отвезу.

И я не стала.

Его сиятельство слишком нервничало. Нет, Максим отлично скрывал эмоции, только в глазах сверкала ярость. И я мысленно порадовалась, что она была направлена не на меня.

Глава 19

Обеденный час в доме княгини Орловой был для прислуги время особым временем. Лебедев знал это, и потому, когда его без доклада провели в малую столовую, приготовился к гневу ее сиятельства.

Марина Алексеевна сидела во главе стола — одинокая фигура в кружевном пеньюаре перед нетронутым прибором. Белая скатерть, хрусталь, серебро — все было безупречно. На тарелке остывал не тронутый ложкой суп-пюре из цветной капусты, и тонкая струйка пара уже не поднималась над поверхностью. Пальцы княгини сжимали салфетку так, что ткань пошла складками.

—Вы не вовремя, советник, — произнесла она, не глядя на него. — Или, напротив, слишком вовремя, чтобы испортить мне аппетит.

Павел остановился у порога, переминаясь с ноги на ногу. Горло пересохло, ладони сделались влажными, и он поспешно спрятал их за спину. Лебедев понимал, что новости, которые он принес, не обрадуют княгиню, но медлить было нельзя.

—Ваше сиятельство, час назад я получил донесение. Барон фон