Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Мушкила почувствовал себя неуютно позади жидкого строя и поспешил убраться на фланг с возможной траектории полёта дротиков. Встал в сторонку, если кто не понял.

Все молчали и рассматривали друг друга. Всадник с интересом рассматривал Санчу и улыбался, а Санча приглядывалась к воину на коне, пытаясь понять можно ли его отнести к кабальеро?

Всадник улыбнулся ещё шире, и тому была причина. В сотне локтей позади строя васков из кустов с шумом вышли ещё четыре копейщика, выглядевших словно братья первых четырёх.

Зумар набрал воздуха в лёгкие, чтобы выкрикнуть что-то, но Санча приподняла ладонь над бедром в останавливающем жесте.

Санча начала разговор первой. Она всё же решила, что перед ней кабальеро, или просто подумала, что для начала переговоров лучше назвать разбойника кабальеро, чем кабальеро разбойником?

— Перед Вами Санча де Руссильон! Кто Вы, перегородивший мою дорогу?

— Хм. Это моя дорога, Ваша милость! А также этот лес, эти земли и замок Бланшфор. Моё имя — Этьен. Этьен де Бланшфор!

— И что Вы хотите?

— Всё, что есть, милая Санча, всё, что есть! — глаза благородного разбойника загорелись.

Пока шёл разговор, оба строя копейщиков приблизились на расстояние чуть менее полутора дюжин локтей и остановились, изготовившись.

— Пожалуй, нам следует договориться! — Санча попросила Мушкилу подъехать к кабальеро.

О нет, Санча прекрасно расслышала слова Этьена де Бланшфора! Но взглянув на мертвенно-бледные лица сжавших зубы васков, Санча поняла: необходимо что-то делать. Санча — не воин, и у неё не было ни капли сомнений, что ей не под силу справится даже с одним. Её единственное оружие — женское коварство и… Мушкила! Ей нужно было подвести своего коня как можно ближе, а дальше, как ангелы рассудят! Отходя от васков, она бросила Зумару:

— Престату! (59)

— А Вы, Мушкила, делайте, что умеете, как только я сойду.

Подъехав к Этьену, Санча попросила того помочь ей спешиться. Уже поблескивавший маслянистыми глазами, де Бланшфор с готовностью спешился и принял в объятия неловко застрявшую в стременах девушку. Де Бланшфор ласково обхватил левой рукой за плечи девушки, но это и было его фатальной ошибкой. Как только пятки Санчи коснулись земли, произошли два почти одновременных события, положивших начала вихрю скоротечного боя на этом пятачке земли.

Санча молниеносно выхватила свой кинжал и воткнула нахалу под левую руку, угодив так удачно, что клинок будто не встретил сопротивления — вошёл по самую рукоять, невзирая на кольчугу. Этьен даже не охнул, он медленно осел к ногам Санчи, удерживая её за плечи. В его взгляде быстро затухало удивление, вместе с выдохом из его полуоткрытого рта уходила сама жизнь.

Одновременно с этим Мушкила прыгнул сбоку на строй копейщиков, опрокидывая наземь не ожидавших такой подлости воинов. Сам Мушкила останавливаться для драки не стал, юркнув в кусты. Он-то знал, что за этим последует, если васки не дурнее амазихов.

Парни не сплоховали. Зумару даже кричать «бей» не пришлось. Как только представилась прекрасная возможность метнуть свои короткие метательные копья, они это дружно сделали. На тренировках с расстояния дюжины локтей они редко промахивались мимо деревянного колечка, качающегося на верёвочке. А размер того колечка не толще древка копья. У открывшихся от наезда Мушкилы копейщиков шансов не было. Никто из них не получил лёгкой раны, с которой мог бы продолжать сражаться.

Васки, перехватив запасные копья, развернулись к врагу за спиной, чтобы отпрянуть на два шага назад. Копейщики, опытные волки, сами бросились в атаку без команды, как только пошла движуха. Конечно, они не побежали на врага, копейный строй силён слаженностью, но сколько требуется времени, чтобы сделать дюжину размашистых шагов? Жизни у васков оставалось на три-четыре удара. Что они могли противопоставить закрытому щитами строю копейщиков своими короткими копьями и тесаками? Им бы отбежать, чтобы пустить в ход пращи, но за спиной спешенная домина! Юные васки ещё не знали, что такое сделка с совестью, они же клялись оберегать! Простаки! Им проще было погибнуть, чем нарушить клятву.

Кепе порвали ухо, которое не смогло увернуться от копейного жала, в отличие от глаза, куда первоначально был нацелен удар. Генца был вынужден прикрыться предплечьем, вскрикнул и невольно отступил на полшага назад, открывая Зумара. И в этот момент из кустов, самую чуточку за спинами выстроившихся в ровную нитку копейщиков, влетел Мушкила. Жеребец корпусом столкнул копейщиков под ноги васков, лишь последнего, успевшего отреагировать и отскочить назад, сбил грудью сам, перебежал копытами и, остановившись, зряче, довернув голову, добил задним копытом по голове. Руки васков отреагировали сами, мгновенно добив врагов в неприкрытые шеи и затылки. По несколько ударов. За пережитый испуг.

Зумар окриком заставил парней развернуться ещё раз, чтобы добить стонущих недобитков, пытающихся вытащить из ран копья. Они были неопасны для домины. Между ними и Санчей уже стоял и угрожающе хрипел Мушкила. Поверх его спины выглядывала любопытная голова Санчи. Битву на дороге она не заметила. Пока заворожённо смотрела в глаза умирающему от её руки Этьена де Бланшфора, пока посмотрела на зажатый в руках окровавленный клинок, который высвободился из тела Этьена при его падении также легко, как и вошёл, метнувшийся в атаку Мушкила уже вернулся, ограждая её от дороги. Санча всё пропустила.

Раненных васки деловито прирезали. Дружно, помогая друг другу и беззлобно. Как скот. Точно так же бесстрастно за их действиями наблюдала Санча. Крови она и раньше не боялась, а в последнее время вокруг неё крови пролилось немало и этих людей ей было абсолютно не жалко. Наоборот, она ощущала некоторое удовлетворение оттого, что сама пронзила сердце этого потерявшего честь франка. Жалеть Санча никого больше не собиралась, как никто не жалел её саму. Даже те, кто помогал ей хотя бы в малости, хотели от неё что-то не сейчас, так в будущем. И только потому, что она наследница графа Руссильона. А чтобы так было и впредь, нужно соответствовать.

Санча обошла Мушкилу и, оглядев поле боя, упёрла внимательный взгляд на своих гвардейцев. Васки шагнули к ней, как намагниченные, окружив полукругом, сохраняя почтительную дистанцию, пожирали восторженными глазами. Санча подошла сама и взяла за подбородок Кепу, повернув ему голову, чтобы лучше рассмотреть рану на голове.

— Порвано ухо, много крови, — сморщила носик Санча, но ободрила, — заживёт!

Повернулась к Генце, прижимавшему раненую руку к груди. Оценив рану, заявила:

— Зумар,