Газлайтер - Григорий Володин

Несколько гостей, раздражённые выходкой шведа, открыто требуют его ухода. Барон, осознав, что его слова не имеют эффекта, напоследок бросает в мою сторону злобный взгляд и покидает зал, оставив за собой лишь шлейф недовольного шёпота.

Ибо нельзя нарушать главное правило вечера телепатов: только мыслеречь, и никаких исключений.

Глава 3

Бал телепатов продолжается, едва за бароном Линдстрёмом закрывается дверь. Лёгкий звон серебристого колокольчика разносится по залу, и словно по сигналу, все возвращаются к привычному для таких событий общению — мыслеречи. Больше никто не произносит ни слова вслух, вокруг лишь тихое, но ощутимое жужжание чужих мыслей, сливающихся в единый поток. В этой компании телепатов молчание — высшая форма беседы.

Я подхожу к столу с закусками, где среди множества деликатесов моё внимание привлекает бутерброд с авокадо. Приятная зелёная масса мягко ложится на тост, а сверху — горка красной икры. Откусывая, я чувствую знакомую свежесть и сливочную текстуру, которая прекрасно контрастирует с солоноватым вкусом икры.

В это время ко мне подходит Катя. Её тёмные глаза блестят, а на лице читается лёгкое волнение. Она обращается ко мне по мыслеречи:

— Брат, что случилось? — её голос звучит прямо в голове, как шёпот. — Мне показалось, или Линдстрём выкрикнул что-то неприятное в твою сторону?

Я улыбаюсь про себя. Сестра слишком серьёзно заботится о моей репутации. Впрочем, сам такой же ведь. Я не позволю никому оскорбить ни один из драгоценных цветков рода Вещих-Филиновых. Мои жены и сестра неприкосновенны.

— Видимо, барон просто переборщил с выпивкой, — мысленно отвечаю ей. — Не бери в голову, пустяки.

Катя кивает, и её беспокойство понемногу уходит. В это время вторая утка, стоявшая на столе, бесследно исчезла. Ну конечно, Ломтик — тот ещё обжора. У этого щенка поистине уникальный талант: стащить что угодно и остаться совершенно незамеченным.

— Кстати, не бери закуски у господина Нехима, — предупреждает меня Катя, кивая в сторону высокого мужчины с хитрыми глазами.

— Ага, — мысленно киваю в ответ, уже зная, на что она намекает.

Я заметил, как Нехим невинно протянул своему собеседнику крабовый бутерброд, умолчав, что он щедро сдобрен острым перцем. Бедняга, откусив кусочек, тут же начал задыхаться, отчаянно хватаясь за ближайшие закуски и кувшин с соком. Но и в напиток уже подмешали изрядную дозу перца, так что несчастному ничего не оставалось, кроме как броситься в туалет в поисках спасительного крана с водой. За его спиной раздаются сдержанные ухмылки телепатов, явно наслаждающихся этим маленьким представлением.

А вы что думали? Телепаты — не просто молчуны, но ещё и отчаянные шутники. А веселимся мы, конечно, по-особенному, изобретая розыгрыши, которые могут заставить краснеть даже бывалых авантюристов.

Вообще, швед Линдстрём мог бы предъявить публике воспоминания с Ломтиком и ожившей уткой, но это вряд ли спасло бы его от осуждения местного общества. Напротив, скорее всего, мной бы еще и восторгались. Телепаты обожают устраивать подобные выходки на таких встречах, как сегодняшняя, пусть и не всегда столь эпатажные, как мои. Но всё это — часть игры. И если хочешь быть в этом клубе, придётся привыкнуть к такому юмору и научиться не орать и терпеть.

Но швед не вытерпел, хех.

Бывают и несчастные случаи. Катя как-то рассказывала, что на одной из прошлых встреч у некоего господина Мишуткина внезапно вспыхнули волосы из-за чьей-то шутки. Но и тогда он не проронил ни звука, лихорадочно бегая по залу с пылающей шевелюрой, пока не догадался погрузить голову в ближайшую чашу с пуншем. А всё потому что ценил общество коллег по ремеслу. Лично я питаю особое уважение к таким господам и госпожам, как Мишуткин. В прошлой жизни мне тоже приходилось сдерживаться, когда я перепончатой лапой наступил на ежа. Правда, обстоятельства были иные: неподалёку дремала стая гремлинов, и если бы я тогда заорал от боли, проснувшиеся твари растерзали бы всю группу охотников. А без них погибло бы и всё наше поселение.

К нам с Катей подходит элегантный мужчина в костюме с фиолетовым галстуком и фиолетовым же платком в нагрудном кармане. Катя представляет его с лёгким кивком:

— Господин Варенников, позвольте представить моего брата, графа Вещего-Филинова.

Канал мыслеречи у нас теперь общий на троих.

— Рад личной встрече, граф Данила Степанович, — Варенников склоняет голову с вежливой улыбкой, от которой веет лёгкой насмешкой.— Не желаете присоединиться к нашей маленькой забаве? Я устроил конкурс.

Катя тут же хмурится, её взгляд становится более настороженным.

— Благодарю, но, пожалуй, воздержусь, — сдержанно отвечает она, но я уже уловил запах обещания веселья и не могу удержаться.

— Почему бы и не попробовать, Кать? — вмешиваюсь я, игриво взглянув на сестру. — Может быть, это окажется интересным.

Сестра вздыхает, но не может устоять перед моим заразительным энтузиазмом.

— Ладно, но только потому, что ты, брат, сегодня здесь впервые, а господин Варенников — неотъемлемая часть местного колорита, — улыбается она. — Тебе ведь нужно полностью погрузиться в местную атмосферу.

— Благодарю вас за неожиданный комплимент, Екатерина Игоревна, — Варенников отвечает с лёгким поклоном, явно захваленный.

Мы вместе с Варенниковым подходим к столу, где в ряд выстроены яркие коробочки — красная, синяя, зелёная и розовая, каждая украшена ленточками.

— Правила просты, граф— поясняет Варенников, его глаза блестят от предвкушения. — Выберите любую коробку, достаньте то, что внутри, и крепко сожмите в руке.

Мой взгляд останавливается на синей коробочке. Люблю синий, это цвет псионики. Открываю крышку. Внутри нахожу что-то круглое и прохладное на ощупь — гладкий камушек, скрывающий в себе неизвестную магическую шутку. Сжимаю его в руке и извлекаю наружу.

Едва мои пальцы обхватывают камень крепче, как внезапно меня захлёстывает волна жара. Тело словно охватывает пламя, разливающееся изнутри. Жар стремительно усиливается, пробегает по всему телу, и я почти слышу, как у висков начинает нарастать пульсирующий гул. Однако быстро оцениваю ситуацию. Температура тела остаётся неизменной.

Это лишь иллюзия. Телепатическое внушение.

С лёгкостью отбрасываю это искусственное ощущение, и жар мгновенно исчезает, как будто его и не было. Дыхание остаётся ровным, а пульс — спокойным. Я возвращаюсь к нормальному состоянию, невозмутимо разглядывая камушек в руке.

Варенников пристально изучает меня, его взгляд полон ожидания, будто он надеется увидеть хоть малейший намёк на дискомфорт.

— Даже капли пота не выступило, — удивлённо отмечает он, приподнимая бровь.

Я улыбаюсь, слегка пожав плечами.