Дикси. Рейнджер - taramans

— Ох! Настроилась… Да как здесь настроишься-то? Но уж ладно…

— Я пока просто посмотрю, — прищурился Кид, — Даже пальцем трогать не буду.

«Ага… Ну, с желудком у нее какие-то небольшие проблемы имеются. Это я давно уже замечал. Да видно же было: худоба, не худоба, но уж больно она худощава. По сравнению с той же Сюзанной. А Кейтрин и Марта — вон какие пышущие здоровьем кобылки. И ведь едим все вместе, не голодаем, и пища довольно разнообразная. Дальше… Поясница, да. Потом — шейный отдел. Это все понятно! Гипертония? Ну, если только небольшая. Возрастное? Да ну, ей же и сорока нет. Хотя… Давление и у более молодых уже скачет. Ноги… Некоторая отечность…».

Делая себе мнение, Гюнтер негромко комментировал увиденное. В завершение сказал:

— Особых проблем я не вижу. Все, что есть — лечится. Причем лечится довольно просто и уверенно. Ничего, тетя Амалия, ты у нас еще плясать будешь, как молоденькая девчонка.

Амалия фыркнула в подушку, а Сюзанна негромко рассмеялась.

— Ну-с… Так я начну? Тогда ложись по-другому: головой к этой стороне кровати. Сначала уберу тебе головную боль.

Массируя Амалии голову, Гюнтер поглядывал на Сюзанну. Увидев, как та улыбнулась, молча подмигнул ей.

— М-м-м… Что-то меня в сон потянуло, — пробормотала пациентка.

— Голова — как? Не болит? — наклонился он к ней.

Амалия улыбнулась:

— Нет, все прошло. Хорошо так…

— Теперь я пересяду чуть дальше, а ты, тетушка…

Быстро взглянув на Сюзанну, Амалия, чуть порозовев щечками, пробормотала:

— Кидди… Может быть, пока ты вот так меня лечишь… Называй меня Амалия. Просто… Без «тети».

Сюзанна, улыбаясь, кивком подбодрила родственницу.

— Хорошо, согласен! Вот еще что… Сейчас я буду лечить тебе желудок. Нужно приподнять сорочку и раскрыть его. Нет-нет-нет! Не стесняйся! Давай сделаем так: до пояса ты натянешь одеяло, а сорочку повыше, чтобы живот был открыт. А я вообще отвернусь.

Кожа была нежной, теплой, без малейших признаков загара. Амалия прикрыла глаза и дышала почти неслышно и не видно, как мышь под веником. Потом вздрогнула:

— О-о-о… У тебя такие теплые… Даже горячие руки. Так приятно…

Гюнтер покосился на Сюзанну:

«Угу… А что эти руки вытворяли сегодня ночью со второй тетушкой — уму непостижимо. А как Сюзанна текла под этими руками — как масло на знойном, летнем солнце, не иначе!».

Краем глаза «доктор» увидел очень оживленную мимику «ночной пациентки». Сюзанна делала ему такие «страшные глаза», что хотелось рассмеяться. И только усилием воли…

— Так… Теперь мне нужна твоя спина. Я снова выйду за ширму, а ты развернешься головой в ту сторону, ляжешь на живот. До пояса также прикроешься одеялом, а вот спина мне нужна голая. Тетушка Сюзанна! Ты поможешь Амалии?

«М-да… Точно, худовата она. Да еще и сутулится. Ничего, с божьей помощью, как говорят настоящие доктора, мы все исправим. Было бы желание у самой Амалии. Х-м-м… Желание? Нет-нет-нет… Я сейчас совсем про другое. Про то желание — у меня Сюзанна имеется!».

Постепенно он проделал весь комплекс массажа. К концу сеанса тетя позволила даже ножки помассировать. А это было уже достижение, если принять во внимание ее «девичью застенчивость».

«М-да… Закомплексована Амалия донельзя!».

Глава 32

Почти три недели длилась эта безмятежная жизнь. Через два дня на третий Гюнтер лечил Амалию, а по ночам, почти каждую ночь — тетушку Сюзанну. Женщины, хитрые бестии, смогли как-то так наладить быт и домашние работы в доме Майеров, что ни «иоганнычи», ни младшие дети в моменты дневного лечения не мешали. Видимо, даже непоседливой Гретте смогли найти занятие.

Амалия уже после третьего сеанса стала вести себя гораздо смелее. Нет, она не разоблачалась донага и не щеголяла перед племянником в костюме Евы, но требуемые «участки тела» предоставляла без того густого румянца, который заливал ее лицо и шею в первый раз, и уже как-то привычно меняла положение тела на кровати.

Сам Гюнтер, усмехаясь про себя, отметил, что таки — да, тело этой тетушки он смог изучить довольно подробно. Лия, как называла ее Сюзанна, была, в общем-то, вполне симпатичной женщиной, стройной и миловидной. Но присутствие Сюзи в непосредственной близости от проводимой процедуры не позволяло перейти «гнусному развратнику» от простого созерцания женской наготы к чему-то более…

«К-х-м-м… А может, Сюзанна всегда присутствует при этом по причине банальной ревности? Или же она охраняет меня, предупреждая и не допуская необдуманных и глупых поступков? И по ночам тетушка… Как-то особенно горяча. Вдруг проснулась давно зажатая в тиски благонамеренности сексуальность? Или молодость вспомнилась?».

Сравнивая Сюзанну и свою рыжую подружку, Кид вынужден был признать: опыт — дело такое, его, как говорится, не пропьешь. Зрелая женщина — это как хорошее выдержанное вино.

«Банально? Но, тем не менее, это так!».

Гленна была, без всяких, горяча и очень любознательна в этом деле. И фигура у нее — очень даже. Но Сюзанна, с ее женственностью, с умом, с жизненным опытом — это что-то особенное! К тому же когда женщина и впрямь хочет, молоденькой девушке остается только нервно курить в сторонке, завидуя и пофыркивая с недовольством юной лошадки.

Сюзанна на днях удивила племянника, обнимая и горячо шепча в ухо, после очередного приступа «баба — ягодка опять!»:

— Кидди… А ты не мог бы сделать еще один такой же амулетик?

Парень, покуривая и разглядывая в полутьме потолок комнаты, переспросил:

— Хочешь все-таки продать его своей знакомой?

Тетушка вздохнула:

— Да нет… Хотя той тоже нужно. Значит, нужно два амулета. А первый… Это меня Амалия попросила…

Гюнтер хмыкнул, покосился на женщину:

— А ты что же… Рассказала ей и про амулет, и про… нас с тобой?

— Вот еще! — возмутилась Сюзи, потом приподнялась на локте, отобрала у парня пахитоску и пару раз пыхнула ароматным дымком, — Конечно же, про нас с тобой я ничего ей не говорила, я еще не совсем сошла с ума. Просто… Как-то в разговоре обмолвилась, что старуха-индианка научила тебя так зачаровывать некоторые вещицы: если их носить постоянно на теле, то и не понесешь.

— А Амалии — это зачем? — спросил Кид.

Тетя сердито посмотрела на «глупого мальчишку»:

— Вот если бы ты так спросил про меня, я бы обиделась, честное слово! Что значит — зачем? К твоему сведенью, мой тупоголовый племянник, Амалия еще младше меня, то есть вполне способна зачать. А этого ей уже не хочется: троих родила, да и не молоденькая все же. Руди же… Рудольф — мужчина вполне еще крепкий и