Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

туда. Арена Линьцзи вблизи оказалась не меньше самого Хэфэя – здесь собралось столько заклинателей, что без помощи духовной силы она явно не смогла бы вместить всех желающих. На платформе было три главные арены: большие круглые площадки, огражденные духовными защитными барьерами и окруженные высокими трибунами. Вокруг них разместилось великое множество шатров и торговых лавок, напоминавших военный палаточный лагерь.

Высоко в небе, невидимая для жителей Хэфэя, висела гигантская таблица, которую вскоре заполнят имена победителей и финалистов. Сейчас же на ней отображался список сильнейших заклинателей столетия, составленный альянсом Лунъюэ. Раз в три года этот альянс судил Конференцию, а по итогам публиковал свои знаменитые списки, в которых мечтал оказаться каждый, кроме, разве что, Цин Юйдуня. Были списки вроде «Сильнейшего совершенствующегося», куда попасть можно было только по способностям и признанию, но имелись и другие: «Самый красивый заклинатель», «Самая прекрасная заклинательница» и тому подобное – за кандидатов в них можно было проголосовать в шатре Альянса. Вокруг огромного черного шатра Лунъюэ толпилось множество людей, ведь хитрый Альянс продавал не только свитки, но и любопытные «сувениры из Хэфэя», пользовавшиеся бешеной популярностью. А именно портреты заклинателей из второго по продаваемости списка Лунъюэ.

– Учитель, глядите! – окликнул его А-Цю, тыкая в сторону шатра Альянса.

Цин Юйдунь всмотрелся и нахмурился: со стены шатра на него взирал он сам – строгое лицо, поджатые губы, ледяной взгляд, сходство на восемь десятых.

– Совсем не похож, – фыркнул Чэнь Канлун, все еще идущий рядом. Он перевел взгляд на «оригинал» перед ним и улыбнулся: портрету явно не хватало холодка!

Цин Юйдунь без всякого интереса отвернулся от шатра.

Хоу Пэн ткнул Чэнь Цзяолуна локтем, дергая подбородком вверх. «Гляди», – одними губами сказал он, выпучивая глаза. А-Цю поднял взгляд на таблицу: на первом месте среди сильнейших заклинателей Поднебесной неизменно красовался его дядя. Гордое желтое имя «Чэнь Канлун» сияло в лучах солнца. Под ним виднелось имя настоятеля обители Шаолинь. Это тоже никого не удивляло: буддийские монахи хранили множество секретов, а их глава был великим четырехсотлетним монахом. На третьем месте был глава секты Юньхэ – И Чэнь. Хотя уже много лет он не сражался и не приезжал на Конференцию, все еще считался одним из сильнейших. В списке отсутствовали те, кто ушел в совершенствование за закрытыми дверями или пропал, вписали только тех, кто был на виду. Хотя у альянса Лунъюэ и были длинные руки, он не мог обновить свою информацию о тех, кого не видели больше тридцати лет. Поэтому в списке отсутствовали старейшины клана Дракона, известных долгожителей, а также, к примеру, Учитель Цин Юйдуня. На четвертом месте находился Мао Сун[138], глава клана Кролика: он так быстро взлетел на раннюю стадию Формирования души, что стал поистине известной личностью. На пятом месте еще месяц назад красовался глава секты Линьцзи, тем самым замыкая пятерку сильнейших, но теперь его имя соседствовало с еще одним прославленным заклинателем с ледяным взглядом.

– О, Цзисюань, Альянс поднял тебя в списке, – хлопнул его по плечу Чэнь Канлун, тоже поднимая глаза на таблицу. – Должно быть, молва о нашем бое вышла за пределы Юньхэ. – Он говорил о том шуточном сражении после Конференции Юньхэ с некоторой гордостью. – Может, он вызовет тебя на бой, чтобы подтвердить свое место.

– Возможно, – безэмоционально отозвался Цин Юйдунь, не проявляя никакого интереса. Ведь ему было совершенно все равно, на каком он месте.

Зато учеников Юньхэ эта новость взбудоражила, а Хоу Пэн еще энергичнее затыкал Чэнь Цзяолуна.

– У тебя в списке дядя, Учитель и глава секты! Шиди Чэнь, да ты просто обязан тоже попасть в какой-нибудь список в этом году! – заговорщически зашипел он.

Чэнь Цзяолун скривился и побледнел, бросив взгляд на мать: хоть та и стояла далеко, для заклинательницы ее уровня не составляло труда услышать эти поддразнивания. Скорей бы уже они с матерью разошлись по своим трибунам… Однако слова Хоу Пэна и правда подняли в Драконе волну гордости и страха, он не мог посрамить их! Юноша сжал кулаки, глядя на таблицу.

Они медленно продвигались через толпу к дальней арене. Принять участие в Конференции было очень просто – все участвующие ученики Пяти Великих сект и Двенадцати кланов распределялись случайным образом согласно своему уровню. Те же, кто не принадлежал к сектам и кланам, могли бросить им вызов, записав свое имя напротив выбранного противника. Оппонент не мог отказаться от боя – это было дело чести, но если противник оказывался выше по уровню, он должен был снизить свою стадию. Таким образом, можно было вызвать на бой даже Чэнь Канлуна, если найдется такой человек, съевший сердце медведя и печень леопарда[139]. Однако последние сто лет Дракон откровенно скучал, щелкая семена лотоса и попивая вино на трибунах. Поэтому он так вцепился в Цин Юйдуня, когда увидел, ведь для древнего Дракона все эти состязания были лишь ужасно скучной повинностью.

Чтобы участники не сражались с огромным количеством противников и не тратили все свои силы, количество битв на человека ограничивалось десятью. Потому, несмотря на раннее утро, здесь было так много людей: заклинатели спешили бросить вызов тем, кому хотели, пока «квота» не закончится. Конференция длилась десять дней, по бою в день для каждого. Конечно, для Великих сект и Кланов были свои льготы: каждый ученик как минимум три боя проводил среди «своих», и сразиться с лучшими учениками сект и кланов было порой не легче, чем с известными заклинателями.

На первой арене проводились бои между сектами, на второй – между кланами, на третьей – смешанные. Благодаря такому распределению зрители могли выбрать ту арену, которая им наиболее интересна. Делегация Юньхэ, разумеется, направлялась к арене сект. У входа на огромную площадку Чэнь Канлун поджал губы – здесь ему пришлось расстаться с Цин Юйдунем и разобраться с регистрацией своих учеников на арене кланов.

– Увидимся позже, – сказал он, хлопая друга по плечу.

– Увидимся, – кивнул тот, глядя на арену.

Ученики за его спиной тревожно переминались с ноги на ногу, глядя на площадку, где им предстояло показать все свои силы, в то время как их старейшина Цунчжэ вообще не беспокоился ни о чем, размышляя, будет ли хороший чай на трибуне для старейшин.

– Я обязательно запишусь, чтобы вызвать тебя на бой, – подмигнул ему Дракон на прощание. От этой мысли он повеселел и бодро направился к соседней арене. Его ученики и Вторая госпожа Чэнь двинулись за ним, и последняя бросила выразительный взгляд на сына, но ничего не сказала. Чэнь Цзяолун съежился.

Цин Юйдунь уставился в спину Чэнь Канлуна, где свернулся