"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

Он почти перестал выходить из дома. Говорил себе, что из-за погоды: поздняя осень и зима 1993 года выдались еще более противными, чем обычные ростовские поздние осени и ранние зимы. Телевизора у Тельмана Денисовича не было: никогда не мог себе позволить с зарплаты букиниста. Он, не вдумываясь, перечитывал собрание сочинений Пушкина, в котором не хватало двух томов – их сгрызла тогда еще молодая и энергичная Маркиза. Читал «Молот» от корки до корки, включая выходные данные и адрес редакции. Закончив, иногда снова переворачивал газету и читал заново, чтобы разум был всё время занят.

Разум этими фокусами было, конечно, не обмануть.

Одним февральским днем, глядя на переулок Журавлева сквозь пыльную гардину («Аленина прихоть», – мелькнула болезненная мысль), Тельман Денисович вдруг понял: вот так он скоро и умрет. Один, не считая больной собаки. Угаснет в пустой квартире.

Это осознание его напугало и встряхнуло. Тельман Денисович вскочил, забегал по крохотной квартире, беспорядочно открывая все двери и ящики, и, наконец, нашел в кладовке сто лет назад подаренную кем-то удочку.

Рыбалка оказалась спасением. Он целый день проводил на свежем воздухе, глядя на поплавок, – как выяснилось, это требовало одновременно сосредоточения и отрешения. Ни о чем плохом за ловлей рыбы думать было нельзя; по правде говоря, думать было нельзя вообще ни о чем. Тельман Денисович растворился в своем новом хобби – и почти не заметил, как сопливый черный февраль сменился буйным ростовским мартом.

Подчиненная новым ритуалам жизнь сдвинулась с места – снова медленно и со вздохами, как локомотив. Каждое утро он водил во двор приободрившуюся Маркизу, возвращал ее домой, брал удочку и спускался по Журавлева вниз, к набережной. Несколько часов удил с парапета, съедал принесенные с собой вареные яйца с хлебом, еще несколько часов ловил рыбу, прогуливался по набережной до гостиницы «Якорь» и возвращался домой кормить собаку.

Появились и новые проблемы.

Во-первых, как с неудовольствием выяснил Тельман Денисович, на набережной образовалась (а может, всегда там была, просто он такими вещами не интересовался) своеобразная рыбацкая мафия. Корявые мужички в телогрейках и шапчонках сначала просто с неудовольствием поглядывали на конкурента, но со временем осмелели и начали на него шикать и гонять с рыбных, по их представлениям, мест. Тельман Денисович, будучи человеком от природы робким и неконфликтным, смиренно перемещался на несколько метров дальше – но и оттуда его гнали.

Во-вторых, он не знал, что делать с пойманной рыбой. По первости улов вызывал эйфорию; он возвращался домой, хвастался Маркизе шамайками и чебаками, вынимал рыбу из специального ведерка и… И всё. Резать и потрошить живое существо Тельман Денисович не умел и боялся; да и готовить при живой Алене было без надобности, а теперь – уже поздно учиться. Рыба отправлялась обратно в ведерко, где всю ночь плескалась, мешая спать. Наутро Тельман Денисович относил улов соседу Дядьсереже – просто так, без денег (спекулянтом он на старости лет тоже становиться не собирался). Дядьсережа радостно ухал и звал на уху – но так, формально, без души. Оба знали, что никакой совместной ухи – не предвидится. В конце концов Тельман Денисович начал пойманную рыбу просто выпускать обратно в Дон – тоже ведь жить хочет, хоть и шамайка. Маркиза ее есть отказывалась. А у Дядьсережи – морда треснет.

В свете этих обстоятельств Тельман Денисович решил ловить рыбу не на набережной, а на Зеленом острове. Путешествие это было неблизкое: нужно было сначала доехать на трамвае до 29-й линии, почти до элеватора, пересечь Нахичеванскую протоку по понтонному мосту, а потом еще и идти по самому острову в поисках тихого местечка, не засиженного ранними апрельскими отдыхающими. Дело, однако же, того стоило: мафиозные мужички с набережной до Зеленого острова пока не добрались, плюс можно было не беспокоиться о долгой обратной дороге с тяжелым уловом, – он даже ведро с собой перестал брать.

Зеленый остров, на котором Тельман Денисович за шесть десятков лет своей жизни в Ростове почему-то никогда раньше не был, ему сразу понравился. За несколько недель он изучил всю нехитрую топографию: заросли, холмики, скелет санатория с выцветшей надписью «Стальцех», редкие покосившиеся скамеечки в казавшихся случайными местах. На острове было спокойно и почти всегда безлюдно: отдыхающие предпочитали вонять своими мангалами на Гребном канале или на левом берегу Дона, добираться куда было гораздо проще и быстрее. Тишину нарушала только музыка с палуб проходящих мимо острова речных трамваев, песни осмелевших по случаю весны птиц и рыбьи всплески в Дону. Иногда Тельман Денисович представлял себя Робинзоном на необитаемом острове – с той только поправкой, что ему одиночество нравилось, и на «большую землю» возвращаться не хотелось.

Одним нехарактерно пасмурным апрельским днем он неспешно шел по своим владениям (Тельман Денисович быстро начал думать о Зеленом острове именно в таких выражениях) к крохотной бухте, в которой хорошо клевали чебаки. Мысли разгладились, округлились, замедлились: знакомый Дядьсережин ветеринар обещал по дружбе посмотреть Маркизу, надо бы отблагодарить его свежей рыбой, ведро не взял, так это ж когда еще будет, ну вот пусть сначала посмотрит, а потом отблагодарим, а после этого можно и собаку сюда будет приводить, пусть свежим воздухом дышит…

Тогда он и увидел дверь, которой раньше здесь точно не было.

Тельман Денисович запнулся и чуть не упал, едва удержал равновесие. Только вот не хватало сломать ногу посреди острова, да еще в будний день, когда тут вообще ни души, в двадцати минутах хода до ближайшего телефона-автомата или живого человека…

Снова посмотрел на дверь.

Нет, не привиделось.

Центр Зеленого острова был покрыт буйными кушерями, в глубину которых Тельман Денисович никогда не совался – чего ему там делать? Дверь вертикально торчала посреди этих зарослей. Самая обычная, деревянная, с ржавой круглой ручкой, как у какой-нибудь подсобки или сарая.

С исцарапанной и грязной, но вполне читаемой латунной табличкой «Не входить!».

Только вот ни подсобки, ни сарая за дверью – не наблюдалось.

Странно было это всё.

Тельман Денисович хотел было пролезть сквозь кусты и посмотреть на дверь с обратной стороны, но тут же убедил себя этого не делать: во-первых, не хотелось обдираться о ветки и пачкать одежду, а во-вторых, может, кто-то ее сюда специально привез, эту дверь. Лучше не трогать, чтобы не угодить в какие-нибудь неприятности (которых, по его наблюдениям, вокруг происходило с каждым днем всё больше).

Пожал плечами, пошел ловить рыбу, но быстро понял, что это дело сегодня не задастся.

Из-за туч пекло́, по спине тек пот,