"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

В ее голосе слышалась такая горечь, словно Иван был не сыном владельца пароходства, а бедняком из трущоб.

—Это правда, что вы поженились так быстро? — спросила я осторожно, хотя уже знала ответ от Воронцова. Мне хотелось услышать это от нее самой; может быть, тогда я пойму, что происходит в душе у Лилии. Я акзнала, что с Иваном она будет счастлива, а сама подружка — нет.

—А что мне оставалось? — Лилия пожала плечами. — Если бы папеньке предъявили обвинение, то неизвестно, какая бы меня ждала судьба. Кому нужна невеста, чей отец — преступник? Папенька разрушил все и сейчас… разрушает, — последнее слово она прошептала. Потом вскинула голову и резче продолжила: — Свадьба была скромной, почти без гостей. Помнишь, о какой я мечтала? О пышном платье, чтобы все было в цветах… А нас быстро обвенчали. Маменьку потом чуть удар не хватил. Ах, Алиса, что со мной было, я еле держалась… Прошу, не отказывай мне в просьбе… Ты же мой единственный друг, несмотря ни на что. Я хочу пригласить тебя на ужин. Посидим, как раньше, выпьем чаю.

—Конечно, я приду. Можно завтра…

—Сегодня. Прошу, сейчас, — в глазах Лилии было такое отчаяние, что я даже испугалась за нее. В конце концов, она была моей подругой. И если ей нужна поддержка, что ж…

—Хорошо, — согласилась я и попыталась поднять настроение Лилии:

—Покажешь дом мужа? Он один из самых больших в Веретьеве. Говорят, даже есть зимний сад.

—Есть, — кивнула Лилия, нервно поглаживая юбку наряда.

Через некоторое время, когда мы с подружкой вышли на улицу, Журин тут же присоединился ко мне.

—Ты не можешь велеть ему остаться? — шепотом спросила Лилия, вцепившись в мой локоть.

—Боюсь, что нет, это его работа, — усмехнулась я, придерживая капюшон, который пытался сорвать холодный ветер.

—Не пойму. Зачем тебе охранник? — цокнула подружка, когда садилась в черный экипаж.

Я заняла свое место рядом с ней. Кучер с рябым лицом захлопнул дверцу, запрыгнул на козлы, и мы поехали.

Дом Степановых находился на другом конце города, на возвышенности с видом на реку. Территория была огорожена высоким забором, за которым пряталось двухэтажное здание с колоннами и лепниной.

Экипаж остановился у крыльца, и кучер подал мне руку, помогая выйти. Я невольно отметила, что пальцы у него были сильные, сбитые, в мозолях, и пахло от него не лошадиным потом, а чем-то кислым. Молчаливый Журин тут же оказался рядом.

—Вам лучше подождать здесь, — бросила Лилия, не глядя на охранника. — В доме я ручаюсь за безопасность Алисы.

—Простите, сударыня, — Журин покачал головой. — Мне велено неотлучно находиться при барышне.

—Алиса, ну что с тобой может случиться в моем доме? — раздраженно сказала подружка, и в ее голосе прозвучали капризные нотки, которых я раньше не слышала.

Я перевела взгляд с подруги на Журина. Охранник был непреклонен — я знала это по его скулам, которые заходили ходуном. Но и отказывать Лилии было неловко.

—Борис, — мягко сказала я, — подожди в прихожей. Мы будем в гостиной, дверь останется открытой. Я позову, если что.

Журин помедлил, бросил быстрый взгляд на Лилию, потом на меня и нехотя кивнул:

—Как скажете, Алиса Арсеньевна.

Мы вошли в дом. Внутри было просторно и богато: паркетный пол, тяжелые портьеры на окнах, дорогая мебель. Чувствовалась рука богатого, но не отличающегося вкусом хозяина.

Лилия провела меня в гостиную — большую комнату с высокими окнами, выходящими на реку. В углу уже был накрыт стол: самовар, фарфоровые чашки, печенье, варенье в серебряных вазочках. В камине потрескивали дрова, тихонько шумели артефакты.

—Садись, — Лилия указала на кресло у окна. — Я сейчас распоряжусь насчет чая.

Она вышла, и я осталась одна. В доме было тихо, даже слишком для такого большого особняка: ни шагов прислуги, ни голосов. Максим просил меня быть осторожной, но разве Лилия могла мне навредить? Возможно, даже получится за разговором выяснить у нее что-нибудь об Ордене. Вдруг назовет имена, хотя… вряд ли Лилия могла знать больше, чем ей позволили.

Вернулась подружка одна, неся поднос с чайником.

—А где же твои слуги? — спросила я, принимая из ее рук чашку.

—Отпустила, — Лилия отвела взгляд. — Хотела побыть с тобой наедине, без лишних ушей. Пока супруг уехал со свекром по делам.

Я не стала спорить. Лилия выглядела взволнованной, пальцы ее дрожали, когда она разливала чай.

—Пей, — сказала она, пододвигая ко мне чашку. — С мятой, как ты любишь.

Я поднесла чашку к губам, сделала глоток… Лилия постаралась: она знала, как я люблю именно такой травяной чай.

—Почему ты такая… нервная? Неужели Иван обижает? — спросила я, решив попробовать варенье из смородины.

—Нет, он любит меня, — тихо ответила подруга. — Если честно, я побаиваюсь его отца. Он всегда как-то слишком сурово смотрит на меня.

—Ерунда, тебе кажется, — я попыталась успокоить Лилию и сделала еще глоток. Мгновение — и перед глазами словно все поплыло, Лилия раздвоилась.

—Что происходит? — выдохнула я. — Ты меня отравила?

В груди тревожно запульсировал кулон, предупреждая об опасности. Только было уже поздно.

—Нет, — Лилия покачала головой. — Это просто снотворное. Ты уснешь, и с тобой ничего не случится. Обещаю.

—Кто тебе… велел?

—Не спрашивай, — подружка всхлипнула. — Они сказали, что если я не помогу, то посадят папеньку и сделают так, что Иван от меня откажется. У меня нет выхода, Алиса. Прости.

Я хотела подняться, но ноги вдруг стали ватными. Голова закружилась сильнее, и комната поплыла перед глазами. Я успела подумать, что не надо было пить даже глотка… Дура, какая же я дура.

Из-за открытой двери раздался глухой удар и сдавленный крик — я сразу узнала голос Журина.

—Борис! — прошептала я.

Дверь распахнулась, на пороге стояли двое — рябой кучер, который привез нас, и второй, приземистый. В руках у рябого тускло мерцал странный артефакт — черный камень в медной оплетке, от которого веяло холодом. Мерзавец шагнул ко мне, а я не могла даже сдвинуться с места. Краем глаза я увидела, как приземистый схватил Лилию за руку, заламывая за спину. Она вскрикнула.

—Спи, барышня, — рябой наклонился надо мной, и мир померк.

Глава 22

Веретьевское управление сыска в Веретьево встретило Воронцова той особой, тягучей тишиной, которая царит в провинциальных