Газлайтер - Григорий Володин

Приезжаю в Министерство торговли. В зале сидят несколько важных персон. В центре внимания — Александр Петрович Воронов, глава Торговой палаты Министерства торговли, и Илья Николаевич Сафонов, регулятор из Царского Банка. Слева расположился человек с жёстким лицом и внимательным взглядом — налоговый инспектор Сергей Григорьевич Крылов.

Со стороны Таврбанка — мой союзник и глава банка Теэт Таллинна, готовый к предстоящему обсуждению. Встреча начинается, и первым берёт слово налоговик Крылов.

— Вы пытаетесь уйти от налогов? — бросает он, глядя на меня исподлобья.

Я ухмыляюсь:

— Уйти от налогов? Да я правитель Тавиринии, это мне налоги платят мои подданные.

— Я имею в виду наше Царство, — Крылов сдвигает брови, явно не в восторге. — Почему вы хотите продавать своё мясо не за рубли?

Теэт спокойно вмешивается:

— Согласно международному законодательству, каждая страна имеет право продавать свои товары за любую валюту, которую сочтёт нужным. В том числе и за собственную. В нашем случае это «бычки» — новая официальная валюта Тавиринии. Мы не просим вашего разрешения, это свершившийся факт. Если Царство не захочет закупать таврское мясо за «бычки», мы предложим его другим странам.

Воронов начинает нервно постукивать пальцами по столу, а Сафонов нахмуривается, явно недовольный такой откровенной прямотой. В этот момент Сафонов склоняется вперёд, его взгляд становится жёстче:

— И какой курс вы установили для вашей валюты?

— Пока что один к одному, — отвечает Теэт, как будто речь идёт о простой математике.

Воронов подскакивает на месте:

— Один рубль за один «бычок»? Это немыслимо!

— А что тут немыслимого? — спокойно возражает Теэт. — Это начальная установочная цена. Курс плавающий, и рынок его скорректирует. Ведь так, Илья Николаевич? — добавляет он, обращаясь к Сафонову.

Сафонов тяжело вздыхает:

— Да, он прав. Установочная цена может быть любой.

Воронов продолжает с напором:

— Получается, мы будем закупать мясо по курсу 1 к 1, а потом ваша валюта рухнет до тысячи «бычков» за рубль, и мы окажемся в убытке в тысячу раз⁈

— А с чего вы взяли, что она рухнет? — невозмутимо отвечает Теэт. — Может, наоборот, укрепится. Спрос на мясо огромный. Вдруг дойдёт до того, что один «бычок» будет стоить тысячу рублей? Это рынок, господа. Тут всё решает спрос и предложение. Что именно в этом кажется вам нечестным?

Регуляторы переглядываются, в их взглядах читается растерянность. Аргументов у них не осталось.

Я решаю добить их:

— У меня есть договорённость с Царём о промышленно-торговом портале. Он будет открыт на Балтике, в моём графстве. Так что, господа, я сейчас слышу? Вы отказываетесь закупать мясо?

Воронов, понимая, что не может спорить с волей Царя, нехотя качает головой:

— Хорошо, «бычки» так «бычки».

Сафонов добавляет:

— Но Царский банк будет пристально следить за соблюдением международного права. Так и знайте.

— Как и Таврбанк, — отвечает Теэт, не моргнув глазом. Его спокойствие безупречно, и я невольно отмечаю, что он справляется с давлением регуляторов лучше, чем я ожидал.

Раунд завершён в нашу пользу. Вижу, что не ошибся в выборе главного регулятора моего конунгства. Теэт уверенно провёл дискуссию. Воронов и Сафонов ушли недовольные, но вынуждены были согласиться на наши условия.

Когда мы с Теэтом выходим из здания, лёгкий ветерок подхватывает холодный воздух, но нас это не волнует. Мы оба улыбаемся, довольные результатом.

Я усмехаюсь и хлопаю его по плечу:

— Молодец!

Теэт слегка смущается, но быстро берёт себя в руки. Он скромно отмахивается, но в его глазах горит огонёк самодовольства:

— У вас слишком выгодные карты, Данила Степанович. Договорённости с Царём, например. С такими козырями проиграть попросту невозможно.

— Всё же надо уметь правильно их разыграть, — замечаю я с усмешкой.

Тот в ответ самодовольно кивает:

— Тут не поспоришь! Это верно.

Мы решаем отпраздновать победу и направляемся в ближайший ресторанчик. Усаживаемся за угловой столик, заказываем закуски и неспешно обсуждаем детали прошедших переговоров. Атмосфера в зале приятная, блюда подают горячими, а результат встречи ещё больше улучшает аппетит.

В конце обеда, когда мы уже собираемся заказывать кофе, раздаётся звонок на мой связь-артефакт.

Пожаловала Жанна Валерьевна.

— Спаситель, я тут создала одну химеру-Провидца, — её голос звучит одновременно серьёзно и игриво. Можно подумать, что так же разговаривает и Лакомка, но нет, в интонациях Жанны лично для меня всегда звучит больше коварства. Подставь ей спину, и она тут же ужалит, просто такова натура баронессы.

— Провидца? Звучит весьма перспективно.

— Знала, что тебя заинтересует, — её голос становится мягче. — Хочешь посмотреть? Может, эта игрушка покажет что-то действительно интригующее… Да и нас проведаешь, будущий зятек, — добавляет она с лёгким флиртом.

— Хорошо, заеду сегодня. — Не то чтобы я заинтересовался, ну а вдруг?

— Жду тебя, спаситель. И постарайся выбраться не поздно.

* * *

Усадьба Горнорудовых, Москва

Барон Павел сидит в углу кабинета, мрачно наблюдая, как Жанна заканчивает разговор с Филиновым. Его недовольство настолько явное, что оно, кажется, буквально висит в воздухе.

— Опять с этим Вещим куда-то собираешься? — голос его звучит колючим укором.

Жанна отрывается от артефакта и бросает на мужа тяжёлый взгляд:

— Мы уже это обсуждали, Павел.

Барон тяжело вздыхает и опускает голову, явно понимая, что спорить бесполезно, но недовольство по-прежнему ясно читается на его лице.

Убрав связь-артефакт в тумбочку стола, Жанна поворачивается к мужу с раздражением:

— Знаешь, я устала ждать, когда спаситель наконец позволит мне попасть в его старую усадьбу. Без этого невозможно продвигаться в исследованиях. А время уходит.

Её голос твёрд, а в глазах горит холодный, решительный огонь.

— И что ты собираешься делать? — ворчит Павел.

— Я рискнула и создала химеру с фокусировкой Провидения, — говорит она, её лицо оживляется. — Если ошпарить спасителя дальним Провидением, он увидит свою судьбу, испугается стать Аватаром и начнёт действовать быстрее. Жалко только, что, в конечном счете, это лишь ускорит его падение в лапы Короля Теней.

— Ты так уверена, что он обязательно станет Аватаром? — недоумевает барон, его голос полон скепсиса. — А до этого постоянно повторяла, что Филинов такой умелый, такой способный, такой чудесный…

— Я и сейчас готова это повторить. Не то чтобы я не верю в силу и ум спасителя, — вздыхает Жанна, её голос становится мягче, но в нём звучит грусть. — Мне жаль