Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Легкое напряжение – вот и вся моя реакция на прибытие некромантов. В империи их величали "черными магами", окутывая аурой сверхъестественного могущества, и ошибочно называли "повелителями мертвых". На деле же, сила некроманта, как и любого другого мага, ограничена запасом маны. И вопреки расхожим мифам, поднять армию мертвецов им попросту не под силу – не хватит силенок.

Но появление некромантов здесь означало лишь одно: их направила сама Императрица.

– Хорошо, – произнесла я, направляясь к порталу.

По ту сторону, у подножия скалы, меня ждали десять фигур в черных плащах. Возглавлял их знакомый мне Магистр… чьего имени я не знала. Некроманты, как один, тщательно скрывали свои имена. Причина оставалась для меня тайной.

– И вновь приветствую вас, Магистр! – обратилась я к седовласому старику.

– Это наша третья встреча, госпожа Целительница, – ответил он. Как они никогда не называли своих имен, так же они избегали обращаться к другим по имени. – По указу Императрицы мы доставили вам мобильный портал из наших запасов и переходим под ваше прямое командование.

В ответ я лишь кивнула.

Лишь дремучие невежды верят в непреодолимую пропасть между целителями и некромантами. На самом деле мы обе стороны спасаем жизни. Звучит парадоксально, но это истина. Да, некроманты могут поднимать мертвецов… множество мертвецов. Если с момента смерти прошло не больше часа, воскрешенный даже сохраняет память и личность. В противном случае это лишь зомби, бездумно исполняющий приказы. Но главное, некроманты способны останавливать время для смертельно раненых. Они словно заключают их во временной кокон, где течение жизни останавливается. Вы даже не представляете, скольких людей можно спасти благодаря этой способности. А затраты маны на создание такого кокона ничтожны. Например, Магистр способен укрыть во временной стазе до тысячи человек… и удерживать их там до суток!

Поэтому я искренне обрадовалась его прибытию.

– Хочу предупредить насчет портала… Он способен пропускать не более сотни человек в минуту. – сообщил он мне.

– Ничего, – ответила я. – Этого достаточно, – и, обратившись к стражам, добавила властным тоном: – Пропустите нас.

Те молча расступились, освобождая проход. Другого и не стоило ожидать… Воины герцога были вымуштрованы и знали, когда честь требует спорить, а когда мудрость велит отступить в тень.

Едва переступив порог замка, я нос к носу столкнулась с Артемом, закованным в черные, словно ночь, мифриловые доспехи. И знакомая волна раздражения снова окатила меня с головы до ног лишь от одного его вида. Не то чтобы я была против его брони… но все же с учетом того, кто он, она казалась мне неуместной.

– Да сколько можно! – не выдержала я, словно плотину прорвало. – Я же столько раз просила тебя сменить их! Надеть белую броню!

Ведь я даже лично подобрала для него подходящий доспех… из того же мифрила, только та броня сверху была покрыта ещё слоем обычной стали и покрытой белым цветом.

Он окинул взглядом свои доспехи и, как всегда, с непроницаемым равнодушием произнес:

– Мне и так нормально… - пробурчал он

– Ничего нормального в этом нет! – ярость окончательно захлестнула меня. – Ты целитель! – рявкнула я, голос сорвался на крик. – А воин – уже потом!.. Ты обязан соответствовать своему предназначению!

Наш спор, разгоревшийся до неимоверных высот… вернее, мой монолог на повышенных тонах… стал привлекать непростительно много внимания.

– Несносный мальчишка, – в сердцах бросила я, переходя все границы. – Делай, что я говорю, и не смей перечить!

– Да, мамочка! – ехидно отозвался он. – Слушаюсь, мамочка! Непременно, мамочка! Обязательно переоденусь, мамочка! – и, понизив голос до еле слышного шепота, добавил: – Но позже… и не сейчас… – не дожидаясь моего гневного ответа, он проскользнул мимо меня и исчез в мерцающем портале.

– Вот ведь… – успокаиваясь, проворчала я в пустоту, словно пристыженный ребенок. – Упрямец каких поискать…

– Хм… так этот мальчик – целитель? – задумчиво произнес Магистр, словно разгадал важную загадку. – А мне его черная броня пришлась по вкусу. – и совершенно проигнорировал мой испепеляющий взгляд, устремленный на него.

***

Пять дней до начала…

Артем.

Сегодня остатки нашего отряда уходят в подземелья.

И сегодня я, все же подался давлению госпожи Зиновии и сменил привычную броню на белую, с гравировкой из червонного золота. Мой выбор вызвал среди воинов замка шепот насмешек и колких замечаний за спиной.

– И все-таки, Бастион пал! – это было самое безобидное из того, что я услышал этим утром. Я не обращал на это внимания, не видел смысла. Какая разница, какого цвета мой доспех, когда впереди – бой?

Нику, облаченную в новую, вороненой стали броню, я нашел на стене замка. Она задумчиво смотрела на город, раскинувшийся внизу. Имперские части, ещё совсем недавно расквартированные здесь, ушли из города и теперь заполонили подземелье под замком, ожидая открытия портала, став лагерем на самом низу подземелья. Не прошло и суток как войска ушли, а Восточный Предел вновь погрузился в свою неторопливую суету.

Большинство горожан даже не подозревали, что в ближайшие пять дней произойдут события, которые навсегда изменят их жизни. Если мы закроем демонический портал, у мира появится шанс! Шанс однажды истребить демонов и освободиться от угрозы уничтожения. А если мы провалимся…

Я не пророк, чтобы предсказывать судьбу. Я лишь надеюсь, что наша неудача не станет роковым ударом для этого мира.

– Пора идти, – сказал я, подойдя ближе.

– Еще пять минут, – ответила она, не поворачивая головы. – Хочу запомнить это место таким, каким оно выглядит сейчас… – в голосе прозвучала легкая грусть.

– Пять минут у нас есть, – заверил я. – Мы не опаздываем.

Ника промолчала.

– Мне страшно! – неожиданно призналась она.

– Это естественно и нормально… – я положил ладонь ей на плечо.

– Угу, – отозвалась она. – Все на взводе, – продолжила Ника, снова меняя тему разговора. – Ямир бесится из-за того, что отец запретил ему участвовать в штурме. Он даже пытался уговорить Руди поменяться. Тот его просто послал… Они ужасно поругались…

Знаю… Я сам был свидетелем их ссоры, а потом ещё разнимал их. Кажется, они так и не помирились.

– Все, абсолютно все, словно натянутая струна… – продолжала Ника, ее голос дрожал от напряжения. – Сестренка Адель и вовсе сама