Дипломатическая академия - Алексей Урусов

Привыкший, что у Первозванова речь всегда чёткая и логичная, цесаревич удивился «дёрганости» его мыслей в этот раз. Но общий смысл был понятен: неточность… перепроверят.

— Ну да, неточность — подумал Саша. — Выяснится, что на самом деле Андрей никакой не близнец, а сводный брат. И всё встанет на свои места, — обрадовался цесаревич рассуждениям друга.

Услышав ответ, император нахмурился, у него немного запульсировала жилка в уголке века — явный признак крайнего раздражения. Вздохнув, дед выдал: — Ты по крови Романов… Твои мать и отец…

На этот раз Андрей собирался с ответом долго. И пока он молчал, в зале висела напряжённая тишина, а все взгляды; у кого-то растерянные, у кого-то напряжённые; были направлены на него.

— Недоразумение… От осинки… Здесь моих родителей нет, — голос Андрея, всегда ровный, в этот раз «скакал», а пальцы рук он плотно сцепил.

— Нет, Андрей! — хотелось закричать цесаревичу. — Скажи: нужно изучить ситуацию, посоветоваться со специалистами. Но только не отрицай прямо слова императора.

— Вон отсюда! — суровым, и как будто, срывающимся голосом, проговорил император.

Эти два слова прогремели в абсолютной тишине, как два удара молотком по гвоздям, хлёстко загоняемым в доску. Сразу же после этого, в такой же щемящей тишине, Первозванов подскочил, и только стул, заскользивший и подпрыгивающий на паркете, нарушил тишину. Андрей коротко сглатывал воздух и шевелил пальцами левой руки, как будто хотел и не решался ослабить галстук, сковывавший его шею. Пробормотав извинения, он склонился в глубоком поклоне и почти бегом бросился из зала.

Дверь легко выпустила его и так же бесшумно закрылась. Тишина в зале была абсолютной. Даже слезинка, сорвавшаяся с маминой ресницы, упала беззвучно. Всё???!!!

Цесаревич посмотрел на деда, который всё ещё был вне себя.

— Ты же сказал, что мы просто познакомимся с ним! — торопливо заговорил, боясь, что его прервут, цесаревич. — И должно было быть обычное чаепитие. Что это вообще было? Какой близнец? Откуда? Он же… Андрей же… Мы же… Ты его выгнал!

Александр вскочил со стула и быстрым шагом направился из зала.

— Окликнут — не повернусь! — решил он для себя.

Не окликнули. Двери аккуратно распахнулись и выпустили его. В коридоре Андрея не было.

О том, что события начинают отклоняться от сценария, намеченного императором, императрица Елизавета Фёдоровна поняла по первым словам мужа: он явно не на «чайный разговор» настраивался. Потом — назвал Андрея Романовым, а в ответ Андрей, сказал, что он даже мысли не допускает о возможном родстве с Романовыми. И дальше продолжал отрицать. Императрица поняла, что первоначальный план мужа не сработал. Единственное, о чём она сейчас молилась — чтобы император перевёл тему: сказал, что задействует специалистов снова, предложил Андрею посетить Оружейную палату или соборы Кремля, или как-то по-другому ушёл от попытки установления родства. Не ушёл…

Торопливые шаги Андрея Первозванова стихли и в зале снова воцарилась тишина. Её разорвал взволнованный голос цесаревича: — Что это вообще было? Какой близнец? Он же… Андрей же… Ты его выгнал!

Александр тоже подскочил, его стул подпрыгнул на паркете, и он направился на выход.

Наследник престола Владимир Николаевич приподнял голову и хотел что-то сказать вслед уходящему сыну, но сидящая напротив него императрица положила свою руку поверх его ладони и повелительно прошептала: — Помолчи!

Ещё через полминуты она обратилась к невестке: — София, дочерей отведи к себе. Покажи им фото из той шкатулки…

София Павловна подняла заплаканное лицо, тяжело поднялась со стула и вместе с дочерями, практически бесшумно, лишь негромко шелестя платьями, направилась в боковую дверь.

Когда дверь закрылась, Елизавета Фёдоровна посмотрела на сына, потом на мужа и с сожалением покачала головой: — Какими надо быть идиотами, чтобы такое затеять! Вы хоть могли сообразить, что Андрей — не замминистра и не генерал, готовый с радостью запрыгнуть в любое кресло, которое вы ему предложите. Он вообще не понимал о чём идёт речь! Для него императорская семья — это где-то там, почти на небесах, чуть ниже Бога. В его языке нет таких слов, а в мозгу — таких понятий, которыми бы он мог описать всё, что ты ему говорил. Саша прав — затевалось чаепитие со светской беседой. Оно и должно было состояться. С чего всё переиграли?

Тяжело вздохнув, император ответил: — Манифест о его признании успели подготовить. Сегодня бы переговорили. В понедельник бы опубликовали, и Андрей получил соответствующий статус. Планировалось на параде усадить его рядом с Александром.

Императрица отрицательно покачала головой: — Вот ничего не изменилось на Руси за тысячу лет: как раньше на заводах и мостах перерезали ленточки к праздникам, так и сейчас. А в ваши головы не пришла мысль о том, что надо дать ребёнку привыкнуть к тому, что императорская семья — это не какие-то небожители, а люди, хоть и облечённые властью и ответственностью, но люди? Что мешало вам действовать как Сашка — внук-то потихоньку ввёл его в свой ближний круг, постоянно с Андреем общается, и в конце зимы — в начале весны Андрей уже и на «ты» стал к нему обращаться. А ведь Андрей тянулся во фрунт поначалу и полную титулатуру перечислял, даже когда они вдвоём общались. Почему малолетний цесаревич оказывается мудрее наследника и императора?

— Да всё нормально было, — не согласился Николай Петрович. — Я ему понятно объяснил. Он вполне адекватно отвечал, по теме, только перечил.

Тяжело вздохнув, Елизавета Фёдоровна посмотрела на мужа: — Вот представь. Заходит Андрей в храм Христа Спасителя, а навстречу ему идёт патриарх Филарет, и говорит: «Понравился ты мне, Андрей. Чувствую, избранник ты Божий! Андрей, назначаю тебя митрополитом Санкт-Петербургским и всея северо-западной Руси». Первозванов что, благодарить патриарха будет и обниматься кинется? Нет: упадёт на колени и будет умолять не назначать. И аргументы будут подходящие: и недостоин он такой высокой должности, и не рукоположен, и не обучен. И он вроде бы по теме беседует, но сам ведь в ужасе: для