Дипломатическая академия - Алексей Урусов

хотел на «Квадронашествие» съездить, но мы с папой сопровождали на охоте принца Фервана Ганди: он очень заинтересовался снегом, зимой, а особенно зимней охотой и для него решили устроить охоту в Приморском крае, в «Земле леопарда». Для них в Индии снег в диковинку — а уж охота по сугробам… А если на тигра — тем более, они же у себя в Индии на этих Шерханах повёрнутые. А в «Земле леопарда» тигры водятся и он, пока летели, без умолку трещал, как мечтает его добыть. А Россия такая страна, где мечты сбываются — вот и Фервану помогли с его мечтой: очень грамотно вывели и подставили под выстрел тигра.

Отсмеявшись, цесаревич продолжает: — Я в этом охотничьем хозяйстве уже второй раз был. Мы с папой там год назад охотились, когда на Тихоокеанский флот летали. Классное место, если захочешь — как-нибудь побываем.

Я пожимаю плечами: мне, так-то впечатлений в двенадцать лет от медведя хватило, в которого я из лука стрелял.

* Цитата из пьесы Григория Горина 1980 г. «Дом, который построил Свифт».

Глава 35

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Перед приездом гостьи ещё раз проверяю готовность. Сегодня у меня ужин с княжной и для этого целое кафе работает только на меня. Впрочем, особенно можно было не заморачиваться — нет у княжны списка обязательных требований. Не то, что у моих однокурсниц. С ней всё проще: за ужин и светскую беседу с княжной я заплатил; четыре часа — четыреста тысяч. И ещё часовой выезд «на прогулку» — сто пятьдесят. Мне этих денег не жалко, и я каждый месяц готов перечислять ей в разы больше, «за просто так». Но мне бы очень хотелось решить с нею важную проблему…

* * *

Когда-то девочка Маша в составе лицейской театральной труппы принимала участие в небольшом концерте в детском приюте. И оттуда она вышла другим человеком. Проплакав всю ночь, утром, после завтрака, она попросила у родителей разрешения продать некоторые свои драгоценности, чтобы купить игрушки для детдома. Отец сообщил что в этом необходимости нет: — Сегодня после занятий съездим и купим. А на выходных отвезём и подарим, — улыбнулся он обрадованной дочери.

Родители подошли с пониманием: мало ли их, озаботившихся вдруг чужим горем вместо того, чтобы устраивать собственную жизнь? В каждом поколении такие найдутся, чувствительные. А уж в подростковом возрасте — через одного. Подрастёт — изменится: перемелется — мука будет. Но не изменилась Маша, так и не смогла она забыть бездонную тоску в глазах детей. Денег бы родители ей давали, это проблемой не было. Проблема была в другом — Маша была на самом деле Марией Андреевной, и принадлежала к древнему княжескому роду Мищерских. И её «необычная» увлечённость темой, далёкой от занятий благовоспитанных барышень, постепенно становилась всё более известна в свете и вызывала недоумение.

Все деньги, что родители давали ей «на жизнь», она перечисляла детским домам. Маша платила деньги семьям, которые хотели, но не имели возможности усыновить ребёнка, чтобы они могли приобрести жильё. Её неоднократно обманывали, выпрашивая средства «на детей» и пуская их на автомобили и наряды. Она неделями ходила в одном скромном чёрном платье, распродав большую часть своего гардероба и подарив вырученные деньги нескольким приютам. Она не считала зазорным сниматься в рекламе, что для княжеского уровня считалось моветоном. Она несколько раз была обручена. Первый раз, когда она сообщила родителям, что у неё намечено обручение с одним из новоявленных баронов, родители, уже не чаявшие увидеть её замужем, не просто согласились, а обрадовались. Но оказалось, что свадьбы не будет: она изначально не намечается. Барону просто нужно засветиться в хронике с прирождённой аристократкой, чтобы потом можно было попытать счастья в женитьбе на графине. Многие аристократы воротили от Марии носы, кто-то вздыхал: святая. А она продолжала ездить по приютам, собирать деньги по подписке, выступая с лекциями и снимаясь в рекламе, лишь бы как можно больше детей были хоть чуточку счастливее. Любой нувориш мог пригласить её на ужин — только чтобы покрасоваться в присутствии княжны в каком-нибудь ресторане. Вот и я пригласил.

* * *

Моя «Волга», купил себе всё-таки, подъезжает к развлекательному комплексу. Открываю дверь, кланяюсь, приветствую.

— Добрый-добрый, — откликается княжна. Сопровождаю её в кафе, помогаю сесть. Она удивляется: — Впервые ужин в такой обстановке. Обычно это большой пафосный ресторан в центре Москвы, чтобы все видели, кто гуляет. Заходишь и по… эээ… лицам, видно: народ для разврата собрался*, — княжна мило улыбается.

Улыбаюсь, а про себя думаю: продемонстрировала мне зубки Мария Андреевна, чтобы знал, что и укусить может.

Стол накрыт, но официанты суетятся и ещё несут блюда и напитки.

— Я поняла так: Вы — Андрей Андреевич Первозванов. Я несколько отстала от светской жизни, расскажите, кто Вы такой?

— Я студент РИДА, до этого жил во Владимире, детство провёл в монастырском приюте, позже был под опекой у известного дворянского рода Перловых.

— Не слабенькая стипендия у будущих дипломатов, если студенты-простолюдины могут позволить ужин с княжной за полмиллиона. Я в восхищении **, — улыбается княжна, аккуратно цепляя зубчиком вилки кусочек сыра из салата.

— Обычные студенты вряд ли, я владею немалой собственностью, — отвечаю княжне и перечисляю ей кое-что из моего хозяйства. — И этот комплекс — тоже, — неопределённо помахиваю рукой.

— Аааа… Титул захотелось? — с лукавой полуулыбкой тянет княжна. — Через женитьбу? И кто таинственная избранница, что должна сдохнуть от зависти, когда узнает, что её ухажёр зажигает с княжной?

— Нет, — отрицательно кручу головой. — Цель приглашения Вы узнаете на прогулке, а сейчас предлагаю отужинать. Я вообще-то рассчитывал поесть.

Княжна согласно кивает, едим, изредка что-то ей рекомендую.

Через полчаса предлагаю: — Думаю, сейчас лучше немного проехаться и подышать свежим воздухом. А потом мы сюда ещё вернёмся.

Машина везёт нас буквально десяток минут — на территорию комплекса, где у меня развернулось строительство. Останавливаемся около деревянного помоста, помогаю княжне подняться.

— Я хотел показать вот это, — обвожу рукой округу.