Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

на нее, но в его лице промелькнуло что-то хрупкое. И я впервые увидел в нем не князя, не отца, не властного начальника охранного ведомства, а просто человека, которому давно не проявляли заботы без причины.

— А блины у вас сегодня особенно удались, Людмила Фёдоровна, — произнес я, чтобы сменить тему.

Она улыбнулась. И мне показалось, что женщина слегка покраснела:

— Спасибо, — ответила она.

— Вы ещё в резиденции императора проявили себя знатной хозяйкой, — сказал отец и тут же, заметно смутился. В голосе прозвучала неуверенность, как будто он сам удивился, что сказал это вслух. — Я имею в виду, что…

— Спасибо, — мягко перебила его Яблокова.

Она взяла тарелку с блинами и аккуратно поставила перед гостем и произнесла:

— Откушайте, сделайте милость.

— Я вам кажусь голодным? — с лёгкой усмешкой отозвался отец.

— Чтобы попробовать что-то вкусное, не обязательно страдать от голода, — спокойно возразила Яблокова. И тут же, как бы по привычке, подвинула к нему баночку с мёдом. — Горячее с мёдом всегда лучше усваивается.

Отец не стал спорить. Просто взял вилку, неспешно намазал верхний блин стопки, сложил его, откусил кусочек.

Я вдруг понял: отец не торопится не потому, что хочет насладиться едой. Просто не желает, чтобы этот момент закончился. Как человек, которому долго было холодно, а теперь он сидит у печки, в тепле, и не знает, когда снова придется выйти на ветер.

— Хорошо тут у вас, — вдруг произнёс отец, глядя в окно, за которым светило теплое Петроградское солнце. — И дом замечательный.

Яблокова не ответила. Только поправила салфетку на коленях, как человек, который слышит больше, чем ему сказали.

А я просто сидел, смотрел на них и думала, что, может быть, мир действительно можно удержать не магией, не властью, а такой вот простой трапезой. Где блины пахнут мёдом, человек, с которым ты не говорил полжизни, вдруг ест за твоим столом. И впервые за последнее время не кажется гостем.

— Фомушка от нас съехал, — смущенно добавила Людмила Федоровна. — Хотя последние дни и ночевал здесь, но все же скоро женится и будет жить в своем доме. Как и положено.

Соседка вздохнула и с какой-то затаенной тоской покосилась на меня и Арину. Но тут же отвернулась к окну.

— Мне иногда кажется, что лучше бы мне было оставаться по ту сторону…

Последние слова прозвучали почти шёпотом. А затем Людмила Федоровна запнулась и прижала пальцы к губам. Я понял, что она вновь забылась и решила, будто никто ее не слышит. Словно она все еще была мертвой.

— Нет, не лучше, — внезапно уверенно заявила Нечаева. — Вы для нас не посторонняя. И все только рады, что вы вернулись с другой стороны.

Хозяйка дома вздохнула, украдкой утерла краем салфетки глаза.

— Мне несказанно повезло получить второй шанс. Знаю. И спасибо, что делаете мою жизнь… настоящей.

Отец деликатно откашлялся, чуть выпрямился в кресле и бегло взглянул на часы. Не с нетерпением, а скорее ощущая необходимость вернуться из этой уютной кухни в большой мир, где его ждало множество дел.

— Тебе пора? — спокойно поинтересовался я.

— Увы, — тихо ответил он. — Надо решить кое-что по работе. А потом я хочу взять пару выходных… если получится.

Я чуть прищурился:

— Думаешь, без тебя на службе всё развалится? Императорская армия прекрасно работала тысячи лет. И уж точно проживет без тебя пару дней.

Князь посмотрел на меня. А потом медленно покачал головой, и в голосе его появилась тихая грусть:

— Знаешь, Павел… мне сейчас кажется, что даже если всё сгорит в синем пламени, то пусть горит. Всё, кроме вас.

Он говорил просто, словно человек, который впервые за долгое время понял, что самое важное у него в руках, это не папки с приказами, не дела, а такие вот редкие минуты покоя.

— Думаю, можно обойтись и без этих глобальных разрушений и синего пламени, — произнес я, вставая из-за стола.

Отец тоже поднялся на ноги. И мы молча пошли к лестнице.

У порога мы остановились. Князь помолчал. Глаза его снова искали точку, на которую можно смотреть, не встречаясь взглядом.

— Спасибо тебе, — тихо произнес он. — За понимание. И за то, что… ты не захотел пойти на крайние меры.

Я немного опустил голову, не жалая признаваться в том, что эта идея до сих пор меня так и не покинула. Не стал говорить и про мать, с которой разговаривал, когда был без сознания. Просто ответил:

— Это не совсем моя заслуга. Бабушка была очень… убедительной. Она попросила меня не делать того, из-за чего мне будет стыдно смотреть на отражение в зеркале. Я не хочу ее разочаровывать. И не хочу делать больно тебе.

Он молча положил руку мне на плечо. Крепко сжал его. А потом развернулся, толкнул дверь и перешагнул через порог.

И тут же столкнулся нос к носу с Алексеем Суворовым, который поднял руку, чтобы нажать на звонок, вздрогнул от неожиданности, когда створка резко распахнулась.

— Филипп Петрович, — рассеянно пробормотал он и, заметив меня, облегченно выдохнул, — значит, слухи верны, и Павел Филиппович в добром здравии.

— Вашими молитвами, — ответил князь и коротко кивнул, — Всего хорошего.

— До встречи, — отреагировал я, наблюдая, как отец, выпрямившись, медленно спускается с крыльца и направляется к арке.

А потом сделал приглашающий жест:

— Проходи уже. Не стой на пороге как истукан.

Суворов шагнул в прихожую, огляделся и вполголоса, почти заговорщически спросил:

— Ты что, помирился с отцом? Или он просто заходил проверить, на кого составлено твое завещание?

— Некроманты не пишут завещаний, — фыркнул я.

С верхней площадки лестницы донесся голос Яблоковой:

— Веди друга в гостиную. Чай еще не остыл.

Суворов удивленно вскинул брови:

— У тебя появилась домоправительница?

Я закатил глаза:

— Вот так не виделись пару недель, и ты уже решил, что я вдруг обзавёлся супругой, собакой и татуировкой на всю спину.

— Профиль Императора, конечно, принято бить на грудь, — подхватил он с тем же непочтительным выражением.

— Ты откуда знаешь? — с интересом уточнил я, и Алексей пожал плечами:

— Видел в делах острожников. Я же теперь государственный обвинитель. Или ты забыл?

— Помню, — хмуро ответил я.

— А тебя, смотрю, окунуло в быт, — продолжил