Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

все эти дни старалась не думать, гнала воспоминания о нем, но его оживленное лицо то и дело вставало перед ней. Казалось бы, дерзкий юнец, почти мальчишка, что о нем думать? Но ей все казалось, что он где-то рядом, что стоит ей обернуться, и она его увидит. Он давно остался позади и ничем ей не угрожал, но почему-то и сейчас мысли о нем ее тревожили. Может, он как-то наблюдает за ними издали, при помощи чар? В нем живет сила Хель, напоминала себе Рагнхильд, потому эта тревога так навязчива. Пес Хель не потерял ее след. Его взгляд ранит сердце, как одно касание его черного меча несет смерть…

И он снова шел сюда. Пока она думала, что оставила его позади, он опять приближался к ней, только другой дорогой. Хальвдан Черный с войском уже вступил в Раумарики по реке Раум, через принадлежащую ему часть Вингульмёрка, и шел на север, вверх по реке, к Верме и озеру Мьёрс. Сигтрюгг собирался выйти ему навстречу, и только приезд Рагнхильд его задержал.

– Я хотел бы, чтобы ты сама решила, – обратился Сигтрюгг к Рагнхильд, – стоит ли нам справить свадьбу сейчас или отложить до тех пор, пока… пока я не разобью Хальвдана.

Он и любовался Рагнхильд, и чувствовал себя неловко под внимательным взглядом ее умных глаз. К ней многие сватались, но она выбрала его; это и повод гордиться, и причина для тревоги. Сочтет ли она свой выбор оправданным?

– А я говорю, что если ты хочешь сохранить свою землю, не стоит тебе усаживаться пить, пока этот Пес Хель разоряет твой фюльк! – вставил Эйстейн. Он заметил, как похорошела Рагнхильд со вчерашнего дня, и испугался, что брат не найдет в себе терпения отложить свадьбу. – Сначала выгони его из своих владений, а уж потом пируй хоть до Зимних Ночей!

– В этом есть правда, – сказал Сигтрюгг, – но не хотел бы я уходить, оставив тебя здесь одну, Рагнхильд. Если ты желаешь быть моей королевой, то, может, нам не стоит с этим тянуть?

Рагнхильд заколебалась, но лишь на миг. И сама в душе устыдилась, что с радостью хватается за этот предлог.

– Я… конечно, я не хотела бы… Но твой брат прав: не стоит тратить время на веселье, когда враг разоряет твою… нашу землю. Что это будет за свадьба, когда не хватает ни времени, ни припасов, ни людей? Такая свадьба не сделает нам чести. Лучше тебе сейчас отправиться навстречу Хальвдану. А потом, когда все кончится… когда с ним будет покончено, мы справим свадьбу, и тревоги войны нам не помешают.

– Вот, слушай ее, она дело говорит! – ворчливо одобрил Эйстейн.

– Пожалуй, ты права. – Сигтрюгг испытывал разом и разочарование, и облегчение. – Лучше не терять времени, пока он там разоряет…

– Отправляйся на Рауму, Сигтрюгг, – сказала Оддвёр. – А мы подождем вас здесь и тем временем наварим пива. Оно ведь не приготовится в один день, а что за свадьба без пива?

На этом все согласились. Уже на другой день Сигтрюгг во главе своей дружины выступил на юг, по озеру к вытекавшей из него Верме, а потом к Рауму. Теперь было совершенно ясно, что справлять свадьбу им некогда, припасы нужны для похода, да и людям стоит думать не о пиве, а о близких сражениях. Одержав победу над опасным врагом, он будет чувствовать, что по праву получает лучшую невесту на свете!

Рагнхильд вместе с Оддвёр вышла проводить Сигтрюгга на причал и смотрела, как войско рассаживается по лодкам. Она еще не привыкла к этим местам и с трудом убеждала себя, что видит свой дом, своего будущего муж и его людей. Глаза ее по привычке искали вокруг исполинские головы заснувших великанов. Она старалась вызвать в сердце любовь к Сигтрюггу, но видела совершенно обыкновенного человека средних лет, озабоченного предстоящим походом, но старающегося это скрыть. Может, как муж и как конунг он будет не хуже прочих потомков старого йотуна Торри. Но стоил ли он того, чтобы стремиться к нему из самого Согна? Вот выиграет войну, и она получит повод им гордиться.

– Да будет счастье твоим рукам! – сказала Рагнхильд, когда Сигтрюгг подошел к ней попрощаться. – Да благословят тебя асы, да пошлет тебе победу Отец Ратей!

– Я привезу тебе черную шкуру Пса Хель, – пообещал Сигтрюгг. – И его мертвую голову.

Рагнхильд содрогнулась, представив мертвой ту голову Хальвдана, которую запомнила, погасшие и потерявшие цвет глаза… И это мысленное зрелище так ее захватило, что она даже не заметила, как Сигтрюгг поцеловал ее на прощание.

Прядь о яблоне

Над долиной реки Раум дымили костры – в южной стороне стояло войско Хальвдана Черного. Здесь были дружины хольдов из Вестфольда, Агдира и Гренданда – владений Инглингов, кое-кто из Вингульмёрка, причем не только из той его части, что отошла к Хальвдану после войны с Гандальвом. Но и это не все: были отряды из Рогаланда, лежащего в Западном краю, и из Хрингарики. В любом фюльке найдутся младшие сыновья бондов, кого только военная удача может сделать богатыми; по весне сбиваясь в ватаги, эти люди ищут себе удачливого вождя. Хальвдан Черный, конунг Вестфольда, был моложе многих из них, но его несколько тревожная слава уже разошлась широко и обеспечила ему завидный приток желающих идти в бой под его стягом. Даже то, что ему, по слухам, покровительствует сама Хель, не отталкивало, а привлекало воинов. Когда владычица смерти на вашей стороне, пусть враги боятся.

Шатры конунга и его приближенных стояли в середине стана, над ними вился на высоком шесте его стяг с черным вепрем. Если взойти на пригорок, легко было увидеть и на севере дым костров – там стоял подошедший сегодня днем из Хейдмёрка Сигтрюгг. Завтра ожидалось решающее сражение. Разведчики сообщили, что войска у Сигтрюгга меньше: тот, кому приходится обороняться, кто занимает место дичи, а не ловца, вызывает меньше уважения. В стане Хальвдана царило ожидание близкой победы. Хальвдан велел зарезать столько быков и свиней из добычи, чтобы все наелись до отвала. Хмельного имелось совсем немного – только на жертвы богам перед сражением, но и так все веселились, опытные люди рассказывали о былом, молодые мечтали о будущем.

Близилась середина лета, уже настала пора бесконечного дневного света, что не уходит, даже когда солнце садится. Постепенно шум стих, люди устроились спать – в шатрах, в шалашах, просто на охапках травы. Костры догорели и погасли, среди углей валялись обглоданные кости. Не спали только дозорные вокруг