Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– И теперь он знает, что девушка у тебя!

– Вот и пусть сам себя сгрызет от злости!

– Ты хочешь устроить свадьбу сейчас? Или после того, как разделаешься с Хальвданом? Я все же не советовал бы тебе задерживаться дома. А то пока ты будешь пить на свадьбе, Хальвдан дойдет до самых границ! Сдается мне, тебе придется выбирать: или жена, или земля!

– Рагнхильд нужна мне, чтобы отстоять землю! Я должен жениться на ней поскорее!

– А ты не подумал, что это за дорогую вещь Хальвдан взял у нее как выкуп? – Эйстейн многозначительно прищурился. – Не следовало бы тебе спешить. Как бы потом не оказалось, что у тебя родится сын Хальвдана!

– Этого не может быть! – Сигтрюгг покраснел от возмущения. – Она не приехала бы ко мне, если бы было так!

– Ну а куда же ей ехать – не назад же к отцу! Хельсинг, ты можешь поручиться, что ничего такого у них не было?

– Как я могу ручаться? Она провела в его доме половину дня и ночь. Без меня – я был при моих кораблях.

– Вот видишь! Обожди, пока хотя бы Оддвёр подтвердит, что у нее нет ребенка.

– Я не верю! Если бы так случилось, едва ли она захотела бы уехать от Хальвдана. Она предпочла меня.

– Так может, Хальвдан и не жаждал сделать эту рыжую своей королевой. Ему, видать, нужна девчонка помоложе.

– Тебе стоит посоветоваться с Рагнхильд, – сказала Оддвёр. – Она заслуживает благодарность хотя бы тем, что избрала тебя и сама к тебе приехала. Думаю, ей не понравится долго ждать свадьбы, ведь сейчас она совсем одна и ей не на кого опереться.

Сигтрюгг согласился, но сразу поговорить с Рагнхильд было нельзя: в этот день она больше не показывалась из женского покоя, а Оддвёр говорила, что гостья отдыхает.

– Ну что? – шепотом допрашивала Дагрун. – Как он тебе? Понравился?

– Да, понравился, – уверенно отвечала Рагнхильд. – Сигтрюгг конунг – достойный человек, он хорош собой, духом тверд, любезен…

– Хорошо, если он тебе приглянулся, – с сомнением отвечала Дагрун. – Было бы обидно проехать два моря…

Вид Рагнхильд говорил, что ей не хочется это обсуждать, и Дагрун больше не расспрашивала. Она, конечно, заметила, что Рагнхильд изменилась со дня отъезда из Борро, стала задумчивой, беспокойной и даже мрачной. Сперва Рагнхильд только радовалась, что благополучно выскользнула из рук Хальвдана Черного, но внезапно пропавшая любовь к Сигтрюггу не возвращалась. Воодушевление растаяло, дальняя дорога стала утомительной, разлука с родным домом – огорчительной. День ото дня, пока корабли Хельсинга шли по Вику на север, потом по рекам в озера Тюрифьорд и Рёнд и еще дальше на север, через фюльки Хрингарики и Хадаланд до границ Хейдмёрка, Рагнхильд ждала, что вновь почувствует влечение и радость при мысли о женихе, но вместо этого в ней нарастали тревога и смятение. Безрассудство содеянного стало бить ей в глаза, совершенно заслоняя хорошие ожидания. Впервые в жизни она скрывала свои подлинные мысли от Дагрун, но даже подруге ей было стыдно признаться, что вся эта любовь, из-за которой она сбежала от отца и доверилась Хельсингу, была мороком, наведенными чарами, обманом! Ей вспоминался пояс из снятой змеиной шкурки, и она содрогалась. Что же произошло? Что именно было мороком: «кейсарский шелк» или змеиная шкурка? Та женщина с огромными глазами, Исвильд, наложила чары, отняла ее любовь? Рагнхильд надеялась, что когда она увидит наконец Сигтрюгга, все наладится. И вот она его увидела. С трепетом она искала его взгляда, ожидая, что с ними обоими случится «как будто в голову ударила молния», как рассказывают о приходе внезапной любви. Конечно, это все глупости, умная девушка выбирает для брака достойного мужчину равного рода, а любовь придет потом, со временем. Но какой же девушке не хочется, чтобы страсть обрушилась молнией?

Такая любовь, казалось, посетила ее еще дома, но сейчас Рагнхильд с трудом отгоняла разочарование. Сигтрюгг, конечно, не хуже других мужчин, он старался быть с ней любезным. Но он явно не тот человек, ради которого стоит бежать из дома и ехать с чужими людьми через половину Западного и весь Восточный край! Недурен собой – хорошо сложенный, светловолосый, и годы самые подходящие… не то, что черноволосый мальчишка Хальвдан! В первые мгновения Сигтрюгг был слишком удивлен и растерян при ее появлении, чтобы быть приятным. Может, когда она разглядит его получше, то любовь появится?

По крайней мере, перед ним она появилась достойно, ее не привели, сняв с дерева, в платье служанки! Хоть и Сигтрюгг тоже поначалу спутал их с Дагрун.

– Что толку сомневаться? – продолжая свои мысли вслух, сказала Рагнхильд. – Я уже здесь. Остается справить свадьбу. Едва ли, – она улыбнулась, – Хельсинг будет так добр, что отвезет нас обратно, если я скажу ему, что передумала!

Она засмеялась, делая вид, что это шутка, но на самом деле мысль о возвращении домой показалась ей намного приятнее мысли о свадьбе. Но отступать поздно. Она решила свою участь, и теперь Хейдмёрк и Раумарики – ее дом и ее владения. С краем родных ей великанов, чьи лица Рагнхильд привыкла угадывать в горных вершинах, она разлучена навеки.

На другой день, когда служанки привели в порядок платье, Рагнхильд появилась в теплом покое. Все трое знатных мужчин – Эйстейн, Сигтрюгг и Хельсинг – при ее появлении замерли. Сейчас это была не та утомленная путешествием, похожая на озябшего воробья девушка в мокром плаще. Отдохнув и придя в себя, Рагнхильд обрела привычное достоинство. На ней было платье из тонкой шерсти цвета ореха и красный хегерок с золочеными застежками на груди. Рыжие волосы вымыли, расчесали, заплели в две косички по сторонам лица, а остальная часть свободно спускалась по спине. Рагнхильд выглядела языком пламени – ровным, источающим тепло. На щеки ее вернулся румянец, в глазах светился ум. Она приветливо улыбнулась просиявшему Сигтрюггу – сейчас он подумал, что, пожалуй, вчера ее недооценил и Хельсинг оказал ему важную услугу, привезя эту невесту.

Даже Эйстейн просветлел лицом и вышел к ней навстречу, признавая дочь Харальда Золотой Бороды за почетную гостью и будущую родственницу. Все стали наперебой спрашивать, хорошо ли она устроена и не нуждается ли еще в чем-нибудь. Рагнхильд и Дагрун усадили за женский стол, где ела Оддвёр, мужчины вернулись к своим разговорам, хоть и посматривали на нее то и дело. Рагнхильд ждала, что заговорят о свадьбе, но вскоре снова услышала имя Хальвдана Черного и встрепенулась.

О Хальвдане Черном Рагнхильд