Оружие тьмы - Кел Кейд

и дяде Фриши. С того самого момента, как мы познакомились, вы выдвигали необоснованные обвинения в адрес моего характера и ставили под сомнение честь. Я буду откровенен, генерал, я начинаю чувствовать себя оскорбленным.

Брови генерала поползли вверх, и он громко рассмеялся.

– Ты говоришь, что чувствуешь себя оскорбленным сейчас? Я давил на тебя с того самого момента, как ты вошел в мой дом, и клянусь, что не встречал человека более спокойного. Если бы я услышал такое в твоем возрасте, то уже прикончил бы обидчика.

– Значит, это была проверка? – с любопытством спросил Резкайн.

Маркум нахмурился.

– Не совсем. Я имел в виду все, что говорил. Просто я не стал облекать свои слова в более вежливую форму, и в мои намерения не входило играть роль гостеприимного хозяина. Я с самого начала чувствовал, что с тобой что-то не так, а теперь знаю, в чем дело. О, я думаю, что знаю, кто ты такой, и не хочу, чтобы ты находился рядом с Фришей. Она заслуживает лучшего человека в мужья, чем ты.

– Я не могу представить, что кто-то из дворян, которые ее не уважают, окажутся лучше меня, – заметил Резкайн. – Что именно во мне вас оскорбляет?

– Ты убийца, – прорычал генерал.

– Как и вы, – парировал Резкайн.

– Я убивал в сражениях. Это ужасно, но необходимо. Я не убийца, – заявил генерал.

– Если бы король приказал вам проникнуть в дом какого-то лорда и перерезать ему горло? Вы бы отказались выполнить его волю? – осведомился Резкайн.

Генерал Маркум стиснул челюсти и хмуро посмотрел на молодого человека.

– Король Бордран не отдал бы такого приказа.

– Король Бордран не отдавал приказов и мне, – возразил Резкайн. – Кроме того, я убил тех людей в честной схватке. Они являлись мастерами самого разного оружия – их было пятнадцать, и они атаковали меня одновременно. Мой мастер отдал мне приказ убить их всех, когда все они меня окружили. Едва ли можно считать это покушением на убийство, если только вы не думаете, что целью убийц был я… – Прежде эта мысль не приходила Резкайну в голову.

– Пятнадцать мастеров! – воскликнул лейтенант Джимсон. – Проклятье, где вы отыскали пятнадцать мастеров и как умудрились всех убить? – Внезапно Джимсон понял неуместность своих слов и с огорчением добавил: – Прошу меня простить.

– Если ты говоришь правду, – заявил генерал Маркум, – хотя мне трудно в это поверить, то у меня складывается впечатление, что твой мастер не хотел, чтобы ты выжил в той невозможной схватке.

Резкайн задумчиво наклонил голову.

– Нет, мои мастера не сомневались, что я с ними справлюсь. Я практически уверен, что они ожидали моей победы. А вот тот, кто отдал приказ, почти наверняка меня недооценил и рассчитывал, что я погибну. – Он помолчал, обдумывая открывшиеся перед ним новые варианты. – Предполагалось, что мое обучение продлится еще в течение четырех или пяти лет. Но я овладел всеми Умениями значительно раньше. Весьма возможно, что мой враг об этом не знал и считал, что пятнадцати человек хватит, чтобы со мной покончить.

Прежде мне не приходило в голову, что жертвой должен был стать я. Это выглядело абсурдом. Мужчины, которых я убил, тренировали меня в течение всех девятнадцати лет. Они знали о моих Умениях и понимали, что не сумеют добиться успеха. Я не верю, что им сообщили о приказе, пока они его не услышали. Они выглядели потрясенными. И это объясняет, почему последний сбежал. Если бы они следовали Правилам, могли бы спастись и другие.

– Что ты имеешь в виду? – спросил генерал.

– Правило 245 – Отступай, если не можешь победить, – рассеянно ответил Резкайн, обдумывая самые разные возможности.

Неужели действительно умереть должен был он? Тогда почему мастера устроили все так, чтобы он наверняка остался в живых? И почему они убили друг друга?

– Ты убил своих собственных наставников? – с презрением спросил лейтенант Джимсон.

Резкайн посмотрел на него.

– Если бы я их не убил, они прикончили бы меня.

– Но они же тебя вырастили! – запротестовал лейтенант.

Резкайн снова почувствовал стеснение в груди. У него возникло впечатление, что такое случалось всякий раз, когда он думал о страйкерах и мастерах как о людях, а не целях и наставниках.

– Они обучали меня, чтобы я стал мужчиной. Если у них и были какие-то чувства ко мне, это не помешало им пытаться меня убить, чтобы защитить себя.

– Но неужели ты ничего не почувствовал, когда их убивал? – с очевидным отвращением спросил лейтенант Джимсон.

Совесть. Вот слово, которое имело отношение к Правилу 2. Он решил позднее обсудить этот вопрос с Джимсоном, но сейчас время для него еще не пришло.

– Испытал я какие-то чувства или нет, не имеет отношения к делу. И не изменит тот факт, что они мертвы в результате моих прямых или косвенных действий. Они не сохранили бы мне жизнь, Джимсон. Если ты не в состоянии взглянуть на ситуацию по-другому, скажи: неужели человек не имеет права защищать собственную жизнь?

– Но ты сам сказал, что они атаковали только после того, как ты получил приказ их убить. Они защищали себя, – возразил лейтенант.

– Это правда. Но, как я уже говорил, решение принимал не я. Приказ прозвучал при всех, и в тот момент ничего нельзя было сделать, чтобы остановить схватку. – Резкайн посмотрел на генерала и продолжал: – Две силы выступили друг против друга. Меньшая, но более опасная, окружена. Командир крикнул: «В атаку». Что еще могло произойти?

Генерал серьезно кивнул, показывая понимание.

– А с тобой тренировались другие мальчики? – спросил он.

– Нет, других мальчиков не было. Обучали только меня, – ответил Резкайн, не совсем понимая, при чем тут другие дети.

Зачем их просить, чтобы они тренировались. Он знал о детях – слабое и изнеженное потомство мужчины и женщины. Во время обучения Резкайн никогда не видел детей, но из того, что читал, полагал, что они похожи на маленьких мужчин и маленьких женщин. Он не очень хорошо понимал, что определяло появление ребенка у мужчины и женщины – или маленького мужчины, как он, когда он был маленьким. Может быть, только те, кто овладел Умениями и следовал Правилам, производили на свет маленьких мужчин.

– Люди, которые тебя тренировали… ты сказал, что они были мастерами разного оружия. Как же получилось, что пятнадцать мастеров собрались в одном месте, чтобы растить и тренировать одного мальчика? – спросил генерал.

– На самом деле их было семнадцать, если считать всех моих мастеров, а если один из них умирал, его заменял новый мастер оружия. Но я не могу ответить на ваш вопрос, – сказал Резкайн.

Правда состояла в том, что он просто не