Оружие тьмы - Кел Кейд

– Кем именно были твои наставники? – осведомился генерал.

Несколько секунд Резкайн смотрел генералу в глаза, размышляя, что сказать.

– Я не думаю, что с моей стороны будет правильно ответить на ваш вопрос, – наконец сказал он.

Генерал был умным человеком, и Резкайн знал, что вариантов немного. Маркум мог и сам найти ответ, но Резкайн не хотел подтверждать его догадки.

Подозрения генерала уже успели вырасти в солидное дерево. Теперь он почти не сомневался, кто Резкайн такой. Конечно, это было очевидно с самого начала, что и вызвало подозрения генерала. Само имя являлось неопровержимой уликой. Однако исходно такое предположение казалось настолько неправдоподобным, что генерал посчитал его смехотворным полетом фантазии, паранойей.

По мере того как эта мысль становилась все более реалистичной, он просто не хотел ее принимать. Но теперь он не мог больше ее отрицать. Однако одно не вызывало сомнений. Он не хотел, чтобы его племянница находилась рядом с Резкайном, и не важно, пользовался он доверием Бордрана или нет.

Кроме короля, на свете существовал лишь один человек, которого генерал по-настоящему боялся до появления Резкайна в его жизни. Теперь их стало двое. Генерал Маркум откашлялся и собрал все свое мужество.

– Резкайн, несмотря на пренебрежение, с которым я до сих пор к тебе относился, теперь я должен признать, что ты обладаешь определенной властью и наделен доверием короля Бордрана. Я уважаю тебя за честность и безупречное поведение. Однако после того, что я о тебе узнал, я не могу одобрить твое требование относительно Фриши. Ты сказал, что признаешь меня в качестве ее опекуна, и, я надеюсь, будешь уважать мое решение. – Генерал еще раз откашлялся и добавил: – Пожалуйста, не обижайся.

Смертельный холод ледяных глаз долго держал генерала на прицеле – казалось, он мог его убить. Быть может, так и есть, мрачно подумал генерал. Резкайн походил на статую – молчаливый воин, думающий, не сойти ли ему с пьедестала, чтобы обрушить свой гнев на врагов, мстительный Бог, потомком которого он являлся. Его взгляд был подобен взгляду льва, оценивающего добычу, решающего, стоит ли ее атаковать. Но в тот момент, когда генерал по-настоящему пожалел о произнесенных словах, молодой человек медленно и молча кивнул.

Лейтенант Джимсон наблюдал за ними, и его наполняли мрачные предчувствия. Он не знал, какое требование относительно Фриши выдвинул Резкайн, но решил, что оно личного характера. Лейтенант знал, что они сблизились во время путешествия, и видел, что Фриша потеряла голову от любви к воину. Джимсон знал, как опасен Резкайн, но ранее и представить не мог, насколько. Теперь Резкайн его пугал. Если он смог убить четырнадцать мастеров оружия в одной схватке, то покончить с ним могла разве что армия. Паранойя молодого человека с проверкой ядов и ловушек внезапно становилась понятной. Если кто-то действительно хотел его уничтожить, а складывалось впечатление, что так и было, то лучший способ заключался в подлой, тихой попытке. Всякий, кто осмелится выступить против него открыто, просто сделает шаг к смерти.

Прошло несколько мгновений, прежде чем к нему обратился генерал.

– Капитан Джимсон, пришло время поговорить о твоем участии в путешествии моей племянницы.

Джимсон вздрогнул и заметно смутился, когда к нему неожиданно обратился генерал Маркум.

– Но… я лейтенант, сэр.

– Полагаю, я лучше знаю чины своих офицеров. Я считаю, что ты заслужил повышение. Я читал твои отчеты о схватках с разбойниками после того, как впервые узнал о твоем участии в сопровождении моей племянницы. За храбрость и умение вести за собой перед лицом смертельной опасности ты повышен в звании до капитана. А то, что ты помогал сохранить жизнь моей племянницы, делает меня обязанным тебе, поэтому ты заслужил подарок.

– Благодарю вас, сэр! Для меня это честь, но я должен сказать, что те схватки едва ли можно назвать сражениями. В первом случае разбойников было немногим больше нескольких дюжин. Ничто по сравнению со сражениями, в которых участвовали сотни и тысячи во время войны, – возразил Джимсон.

Генерал недовольно вздохнул.

– Тем не менее это были сражения – и едва ли другие офицеры участвовали в чем-то подобном в наши мирные времена. Тебя с тем же успехом мог убить кто-то из нескольких дюжин разбойников, учитывая число твоих солдат и необходимость защищать гражданских лиц. Однако ты одержал победу, и моя племянница сегодня со мной.

Лейтенант с беспокойством потер щеку. Он не хотел спорить с генералом, но и принимать благодарность за сделанное другим не собирался.

– Да, генерал, спасибо за признание моих заслуг, но я думаю, что вам следует прежде всего благодарить Резкайна за наш успех. Без него мы бы не остались в живых после нападения разбойников.

Генерал фыркнул, он не был готов признавать заслуги Резкайна. Мысль о том, что встреча Резкайна и его племянницы являлась чистой случайностью, казалась ему все более сомнительной. Теперь, когда он знал о молодом человеке гораздо больше, генерал считал, что Резкайн всегда действовал обдуманно, не доверяясь случаю.

Генерал Маркум встал, и Резкайн с Джимсоном тут же последовали его примеру.

– Пойдем, капитан, посмотрим на твой подарок.

Генерал повел двух мужчин в кабинет, в котором Резкайн побывал, когда в первый раз вошел в дом генерала Маркума, где на всех стенах висело оружие. Глаза капитана Джимсона широко раскрылись, когда он увидел столько прекрасного оружия, и он тихонько присвистнул. Выбрав с кольца ключ, Маркум отпер замок небольшого шкафчика, махнул рукой недавно получившему чин капитану и приказал:

– Выбирай любой. Он будет твоим.

Капитан Джимсон с трудом сдержал удивление.

– Это клинки мастеров? – с сомнением спросил он.

– Здесь их несколько. Остальные близки по качеству. Это превосходное оружие и является достойной наградой для человека, который помог спасти жизнь моей племянницы.

Взгляд капитана невольно метнулся к Резкайну. Все произошло быстро, но от внимания генерала не ускользнуло.

– Ничто из того, что у меня есть, не может сравниться с тем, чем обладает он. – За исключением Фриши, сардонически добавил он мысленно.

Капитан Джимсон откашлялся и принялся изучать содержимое шкафа. Его взгляд прошел по редким клинкам, висевшим на колышках. Каждый был отполирован до блеска и тщательно заточен. Все клинки поражали воображение своим великолепием, и Джимсон не знал, какой выбрать.

После некоторых колебаний он протянул руку и взял полуторный меч такого же веса и размера, как тот, что принадлежал ему. Он до сих пор так и не купил для себя меч и носил обычный клинок, какие выдавали офицерам, казавшийся детской игрушкой по