Клятвы и руины - Хелен Шойерер

И вот, в тусклом свете палатки, когда у них на двоих было одно дыхание, а ее пальцы нежно перебирали его волосы, Уайлдер сел ровно, усадил ее на свои колени так, чтобы ее бедра оказались по обе стороны от него.

Он накрыл ее губы своими в долгом, медленном, чувственном поцелуе.

Они отстранились друг от друга, только когда у обоих закончился кислород.

Глаза цвета морской волны встретились с серебристыми, и Тея мучительно медленно опустилась на него.

На этот раз уже она зажала его рот ладонью, заглушая гортанный стон.

Улыбка, тронувшая уголок ее рта, едва его не сломила.

А затем она, прижимаясь своими бедрами к его, прильнула к его губам. Уайлдер задвигался под ней, стараясь вложить в каждый толчок все, что чувствовал.

Тея громко выдохнула, когда он задел ту самую точку глубоко внутри, а затем скользнул рукой между ними и стал водить пальцами по нежной коже, как ей нравилось. От наслаждения она запрокинула голову, и тогда он осыпал поцелуями ее грудь.

Она горела для него так ярко, а он же горел вместе с ней – брал и любил ее так сильно, как только мог.

– Уайлдер, – простонала она – проклятье, мольба, предупреждение.

Его имя на ее губах погубит его навсегда. Проведя Тею к точке невозврата, Уайлдер почувствовал, как его самого накрыл экстаз, и он вместе с ней бросился в эту пропасть.

Уайлдер проснулся до рассвета, раньше всех. На мгновение время замерло: он смотрел на Тею, разглядывал ее свирепую красоту, которую смягчал сон. Он пытался запечатлеть в памяти ее длинные ресницы, то, как слегка приоткрыты ее губы, как плавно поднималась и опускалась ее грудь.

А затем встал в тишине и принялся одеваться. С каждым элементом одежды и брони укреплялась его решимость перед тем, что он собирался сделать.

Он посмотрел на Тею в последний раз.

– Я люблю тебя, – прошептал он, зная, что пути назад нет.

С трудом передвигая ногами, он вышел из палатки, пока все еще находил в себе силы. Слезы застилали глаза, но он продолжал идти.

Куда бы он ни отправился, Тея всегда будет с ним. Она – часть его самого, отныне и навсегда.

Глава 44

Тея

Тея проснулась от голосов снаружи. Сторона спального коврика, на которой спал Уайлдер, была холодной.

– Именно он изменил тактику в последний момент. Посоветовал Фариссе взять с собой молодого алхимика, – звучал голос Вернича. – Знал, что старшая пойдет за младшей. Он, черт возьми, все для них подстроил.

– Он бы никогда… – начал Тордж.

Тея почувствовала, как покалывает затылок, и поняла, что сжимает в пальцах камень судьбы. Кэл нашел его в лесу. Выпустив камень из руки, Тея приподнялась и стала прислушиваться к суматохе. О ком они говорили? И где Уайлдер? Она оглядела палатку, что освещали слабые рассветные лучи.

Его броня, мечи – ничего не было.

– Он, черт возьми, оставил свою ученицу контролировать северный фронт, – вмешался другой голос. Эсиллт.

– Она со всем справилась.

– Разве? Они схватили ее, – зарычал Эсиллт. – Откуда нам знать, черт подери, что они сделали с ней, с ее сестрой?

Сквозь низкие голоса мужчин прорезался женский:

– Возможно, прежде чем делать поспешные выводы, сначала вам следует спросить девушек, – заявила Одра.

Тея еле дышала. О чем они говорили? Она стала одеваться как можно тише, прислушиваясь к их словам сквозь ткань палатки.

– Это еще не все, – заявил Вернич. – Один из командиров расследует нападение на Себастоса Барлоу…

Тея замерла. Нападение? Они ведь не об их стычке в лагере перед битвой? Кого волновала обычная драка на фоне всех событий?

– Свидетели утверждают, что Хоторн напал на него на поле боя, – продолжил Вернич. – Стал душить без всякого повода. Барлоу до сих пор без сознания.

– Нет. Он бы никогда этого не сделал, – отрезал Тордж.

Она перестала их слушать. Не в силах выносить нарастающий страх в груди, Тея надела броню. Уайлдер был прав: теперь она ощущалась на теле как вторая кожа. Тея выскользнула через заднюю часть палатки и незаметно прошмыгнула по военному лагерю. Прежняя жизнь в Тезмарре научила ее становиться невидимой, когда нужно, и сейчас она воспользовалась этим навыком, пробираясь между палатками в поиске своего Боевого Меча. Ей нужно было найти его, и как можно скорее, пока рассказы о нем не поползли дальше.

Кругом было спокойно – ни движения, ни шума, лишь вдали раздавались стоны раненых, которые все еще боролись за жизнь в палатке лекарей.

И крик ястреба над головой.

При виде его волнение Теи только усилилось. Схватив с ближайшей телеги с припасами лук и колчан, она быстро и незаметно поспешила через весь лагерь вслед за ястребом.

Он провел Тею на запад от замка. Она шла по залитым кровью полям, там вороны и падальщики уже пировали на телах мертвых, которых не успели собрать для погребальных костров. Кругом пахло смертью и отчаянием – совсем не похоже на славу, которую она когда-то представляла.

Тея никого не видела, пока пересекала открытое поле, не сводя взгляда с хищной птицы, которая то опускалась ниже, то взмывала ввысь. Ее никто не остановил – ни стражники, ни разведчики.

Израненное после битвы тело болело, но тяжелее всего было на душе. Потому что она не сомневалась, что следовала за тем же ястребом, который приносил Уайлдеру письма из Наарвы, где, по слухам, Завеса была наиболее ослаблена. И это был тот же ястреб, который наблюдал за тем, как Ания, Дочь Тьмы, удерживала Рен в плену ониксовых оков.

Увидев западную опушку леса, Тея ощутила, как во рту появился горький привкус, а к горлу подступила тошнота.

Она замедлила шаг, пульс ее участился.

Потому что она увидела нескольких солдат Срединных Королевств – все без сознания, привязаны к толстым стволам деревьев, с кляпами во рту.

Сейчас ей хотелось, чтобы в руках ее оказалась наарванская сталь Уайлдера. Тея наложила стрелу на тетиву и стала подкрадываться к опушке. Добравшись до ближайшего воина, она увидела на его руке тотем стража и взмолилась, чтобы он ее узнал. Пошарив по лесному покрову, она сорвала нужную траву, поднесла ее к носу мужчины и взмахнула рукой, чтобы от листьев пошел горький аромат. Перечник широколистный – еще одна хитрость, которую она запомнила за годы изучения алхимии.

От ее действий мужчина дернулся, и