Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Ожидание затягивалось. Прошла секунда, другая, однако знакомое удушающее давление так и не вернулось. Вся масштабная подготовка оказалась попросту ненужной.

— Наверное, ОМОН, ворвавшийся на детский утренник, чувствовал бы себя примерно так же.

Медленный выдох сорвался с губ, позволяя сковавшему внутренности напряжению понемногу рассеяться. Только теперь я заметил, до чего сильно стиснул зубы и как одеревенели плечи. Ещё несколько мгновений тело по инерции ждало сокрушительного удара, но едва инстинкт «бей или беги» отступил, удалось наконец нормально рассмотреть содержимое сундука.

В прошлый раз мне было явно не до железа. В короткий промежуток между тем, как я приоткрыл крышку и поспешно захлопнул её обратно, я успел умереть от яда в чужом теле, выбраться из саркофага и едва не лишиться собственной личности. На столь ярком фоне рассматривать гарду и прикидывать длину клинка как-то не получилось.

Теперь же ничто не стояло между мной и занпакто, которому по логике вещей предстояло стать моим напарником на долгие годы.

Первое, что бросилось в глаза, — передо мной лежал уже не безликий асаучи. Оружие обрело индивидуальную форму, а подобные изменения, если я правильно помнил книги и объяснения преподавателей, начинаются именно с пробуждения духа. До полноценного знакомства мы пока не добрались, но процесс явно шёл.

За время учёбы в Академии я успел насмотреться и на стандартные клинки учеников, и на занпакто учителей. Как ни крути, всё это были катаны. Моё же оружие оказалось совсем из другой оперы — классический европейский полуторный меч. Впрочем, полуторным он казался лишь в моей гигантской лапе, а для среднестатистического человека сошёл бы за тяжеленный железобетонный двуручник.

Я ожидал, что занпакто, выкованный на основе Императора Человечества, окажется густо увешан черепами, золотом и прочей аляповатой мишурой. Хотя бы один завалящий костяной элемент на рукояти просто обязан был быть — иначе половина исходного пафоса пропадала впустую.

Однако ни одно из предположений не оправдалось. Я даже наклонился поближе, проверяя, не спрятал ли Оэцу какую-нибудь гадость на навершии. Нет. Передо мной лежал простой прямой меч — и точка.

— Это даже немного разочаровывает, — пробормотал я и, коротко поразмыслив, добавил: — Хотя могло быть и хуже.

Если бы Нимая вдруг тронулся умом и выковал стандартную катану, получился бы знатный эпик фейл. С моими габаритами она смотрелась бы в ладонях как зубочистка, с которой я зачем-то решил пойти на войну. А лаконичный полуторный клинок, сработанный точно под меня, — это не так уж и плохо.

— Надеюсь, в этот раз ты не захочешь трахнуть мне мозг, дружок, — хмыкнул я, протягивая руку к оружию.

Хвататься сразу за рукоять после прошлого знакомства казалось чрезмерным оптимизмом, поэтому сперва я лишь осторожно коснулся пальцами металлической крестовины. Воля сжалась в пружину, готовая встретить новый ментальный удар, однако ничего не случилось. Металл остался холодным, комната не исчезла, а золотое марево не попыталось затянуть меня внутрь.

Я выждал ещё несколько мгновений и только потом уверенно сомкнул ладонь на эфесе.

Снова тишина.

Уже смелее подхватив клинок, я поднялся на ноги и подошёл к окну. Теперь удалось лучше рассмотреть детали: прямую полосу стали, простую гарду и длинную рукоять под двуручный хват. Все пропорции были рассчитаны именно под меня, поэтому даже огромный клинок в моих руках выглядел совершенно естественно.

Отступив от окна, я сделал несколько пробных взмахов — сначала медленно, привыкая к весу, а затем быстрее. Остриё шло ровно туда, куда я его направлял; при смене вектора оружие не пыталось вывернуть кисть или утянуть руку за собой. Рассекаемый воздух коротко, чисто свистнул. Я невольно улыбнулся.

— Всё-таки Оэцу действительно мастер. Баланс просто идеальный.

Клинок ощущался так, будто я собственноручно выковал его под себя. Или даже чуть лучше. Если сравнивать с мечом, который я сковал ещё на заре своего попадания, прежнее творение теперь казалось неуклюжим. Да что там — ни одно оружие за все прошлые жизни, выходившее из-под моего или чужого молота, не шло ни в какое сравнение с тем, что я сейчас держал в руках.

Поначалу я списывал происходящее исключительно на мастерство Оэцу. Хорошо сбалансированное оружие и должно слушаться владельца, иначе грош ему цена. Однако с каждым новым движением подобное объяснение устраивало меня всё меньше.

Я перестал следить за остриём. В этом больше не было нужды: его положение угадывалось с той же точностью, с какой чувствуются собственные пальцы. Вес никуда не исчез, но кисть больше не воспринимала его как нечто отдельное. Грань между плотью и сталью постепенно стиралась, пока занпакто не превратился в естественное продолжение руки. Казалось, внутри клинка проросли живые нервные окончания — точно такие же, как в ладони.

Наигравшись с новым девайсом, я опустил оружие. Эта проверка прошла куда лучше, чем я смел надеяться, однако главный вопрос всё ещё оставался без ответа. Железо приняло меня без возражений. Теперь предстояло выяснить, как поведёт себя дух, находящийся внутри.

Сев в позу лотоса, опустил меч на колени и закрыл глаза.

Океан рейрёку во мне всколыхнулся и, направляемый волей, устремился к занпакто. Постепенно привычный мир отступил, а время потеряло всякое значение. Во всей вселенной не осталось ничего, кроме меня и оружия, мерно поглощающего духовную энергию.

Залитый золотым сиянием мир развернулся передо мной мягко и почти незаметно — я даже не уловил самого момента перехода. В прошлый раз меня протащило сюда так, словно кто-то намотал мою душу на кулак и с силой продёрнул сквозь игольное ушко. Теперь же всё случилось будто во сне: я не видел начала пути, не делал шагов, а просто в какой-то момент осознал, что уже стою в знакомом золотом мареве.

— Есть кто живой? — крикнул я в пространство.

Голос эхом раскатился по бескрайнему искрящемуся миру. Марево вокруг дрогнуло и пошло широкими волнами, которые плавно растворялись вдали.

Ответа не последовало. Когда последние колебания исчезли, золотое пространство вновь застыло в прежнем состоянии. Повертев головой, я не обнаружил ни силуэта, ни хотя бы смутного пятна, способного сойти за ориентир. Светящаяся пелена одинаково плотно обступала меня со всех сторон, скрывая всё уже в паре метров.

Я пожал плечами и зашагал наобум. Ноги уверенно встречали невидимую опору, хотя разглядеть поверхность под ними так и не удалось. Поскольку выбирать было не из чего, направление особого значения не имело. По крайней мере, первые несколько минут.

Чем дальше я шёл, тем отчётливее росла уверенность: один из путей — верный. В голове словно возник компас, настойчиво ведущий в конкретную сторону. Я специально