Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

тупой игры с единственной механикой: шагнуть в арку, дождаться, пока из тебя выкачают и вернут порцию силы, и повторять это до тех пор, пока скрытая шкала тошноты не заполнится до краёв.

Как только меня начинало всерьёз воротить, золотой мир принимался мелко вибрировать, после чего бестелесный голос изрекал неизменное: «ДОСТАТОЧНО». Спорить с ним я не думал — организм полностью поддерживал это предложение. Оставалось лишь махнуть невидимому хозяину на прощание и возвращаться в реальность. Вечером неизменно следовали «вертолёты», ночью — бесплодные попытки уснуть, а к утру весь негатив исчезал, позволяя начать круг заново.

Дурная бесконечность.

Со стороны заметить хоть какой-то результат было невозможно, однако внутри перемены постепенно накапливались. В первые дни изменённая энергия почти сразу растворялась в общей массе, и выловить её удавалось только при целенаправленном поиске. Чужеродный оттенок быстро терялся, оставляя лишь смутное ощущение, что привычная картина едва заметно сдвинулась.

Но осадочек, так сказать, оставался.

С каждым сеансом след становился отчётливее. Вернувшаяся сила по-прежнему полностью смешивалась с моей, и выделить отдельную порцию было невозможно. Вместо этого медленно менялся весь внутренний океан рейрёку, словно на его дне день за днём собиралась невидимая взвесь. К концу недели перемена ощущалась уже без всяких специальных поисков. Стоило заглянуть в себя, как среди родной силы обнаруживалось нечто — пока ещё тонкое, неотделимое от остального массива, но уже обретшее почти физическую плотность.

— Ну что, опять поиграем в Соника? — спросил у клинка, укладывая его на колени.

Я приготовился в очередной раз очутиться посреди бурлящего океана света, но вместо этого застыл в полном недоумении. Никакой слепящей иллюминации, опостылевших арок и бесконечного золотого марева. Пространство вокруг изменилось до неузнаваемости.

Под ногами лежали зеркально отполированные плиты чёрного камня, в которых смутно отражалось сияние далёкого золота. По обе стороны уходили вперёд ряды циклопических колонн, напоминавших крепостные башни. Высоко над головой они распадались на каменные рёбра и соединялись в стрельчатые своды, однако разглядеть потолок не удавалось — он терялся в глухом сумраке, куда не проникало даже местное свечение.

При всех моих габаритах этот зал заставлял чувствовать себя не великаном, а ничтожной единицей измерения. Здесь всё было рассчитано на иной масштаб: расстояния, высота, толщина камня. Словно безвестные зодчие заранее знали, что однажды сюда войдёт кто-то вроде меня, и решили наглядно продемонстрировать ему его истинные размеры.

Стены от самого пола до основания сводов были покрыты бесконечными строками текста. Знаки не выглядели высеченными — они гнездились в самой толще чёрного камня, просвечивая сквозь полировку приглушённым золотом. Те же письмена вились вокруг колонн, повторяли изгибы арок и разбегались по залу ровными рядами.

По отдельности буквы казались знакомыми. Большинство напоминало латиницу, попадались символы, похожие на греческие, а некоторые я точно уже видел в прошлых жизнях. Однако стоило попытаться прочесть хотя бы слово, как фокус плыл. Знаки упорно отказывались трансформироваться в членораздельные звуки, оборачиваясь визуальным шумом. Словно кто-то взял мешанину из знакомых алфавитов и записал ими язык, которого никогда не существовало.

Оставив письмена в покое, я перевёл взгляд вглубь центрального нефа. Ряды колонн, линии сводов и золотая вязь на стенах тянулись в одну сторону, увлекая внимание к дальнему концу зала. Там, над широкой лестницей, высилось сооружение, рядом с которым всё увиденное до этого момента превратилось в обыкновенные декорации.

Золотой трон.

Назвать это креслом можно было лишь при очень богатом воображении. Многоступенчатое основание разрасталось широкими платформами, высокая спинка поднималась почти до сводов, а массивные подлокотники напоминали орудийные бастионы. Из глубины конструкции тянулись пучки толстых кабелей и труб, исчезавших в полу, стенах и колоннах — словно трон не установили посреди зала, а вырастили вместе с ним как часть единого колоссального механизма.

Золото не блестело, как начищенная монета. Оно казалось старым, тяжёлым, местами почти тёмным, с тонкими чёрными прожилками в стыках исполинских панелей. По всей поверхности проступал монументальный барельеф из крыльев, черепов и двуглавых орлов. В любых других условиях подобное обилие элементов выглядело бы ярмарочной безвкусицей, но здесь украшения терялись в масштабе, оставаясь лишь крупицами чего-то неизмеримо большего.

Передо мной находился не символ власти и даже не место правителя. Это был сплав алтаря, крепости и циклопической машины, построенной вокруг единственного сиденья.

Не узнать его было попросту невозможно.

Золотой Трон Императора Человечества.

— М-да, — протянул я, медленно оглядывая трон. — Похоже, весь недополученный мечом пафос ушёл сюда.

Но уже в следующую секунду стало ясно: я опять смотрел не туда. Вся исполинская конструкция служила лишь обрамлением для того, кто восседал в её сердцевине.

На Золотом Троне сидел мужчина.

Он совершенно не терялся среди нагромождения платформ, механизмов и уходящих под своды золотых пилонов. Напротив, рядом с ним сам престол казался меньше, будто колоссальную машину изначально проектировали всего лишь как подножие. Даже сидя, незнакомец умудрялся возвышаться над залом, хотя разум прекрасно понимал: обычные законы перспективы здесь не властны.

Могучее тело скрывал доспех из массивных, заходящих друг на друга золотых пластин. По их поверхности тянулись тончайшие строки письмен, а грудь закрывал двуглавый орёл с широко раскинутыми крыльями. С наплечников тяжёлыми складками ниспадал тёмно-красный плащ, растекаясь по ступеням подобно потоку застывающей крови.

На любом другом человеке подобное обилие золота и пафоса обернулось бы дешёвой попыткой казаться значительнее, чем он есть на самом деле. На нём же доспех сидел столь же естественно, как простая одежда, и ни одна деталь не выглядела лишней.

Длинные чёрные волосы свободно падали на широкие плечи, резко контрастируя с сиянием нагрудника. Смуглое лицо казалось одновременно молодым и невероятно древним — без морщин и следов прожитых веков, но с той неуловимой тяжестью в чертах, которую не способен дать никакой земной возраст. Прямой нос, высокие скулы, твёрдо очерченный рот. Лицо человека, которому не требовалось повышать голос, чтобы его услышала вселенная.

Глаза горели ровным золотым светом.

Они не слепили и не полыхали яростью — просто смотрели. Но стоило встретиться с этим взглядом, как стены нефа, бесконечные письмена и многотонная громада машины окончательно потеряли значение. Весь мир стянулся к единственной неподвижной фигуре, словно именно она была осью, вокруг которой по какому-то недоразумению построили всё остальное пространство.

Рядом с ним золото трона тускнело до обыденного металла. Его собственное сияние не имело видимого источника и не отбрасывало резких теней, но наполняло зал куда полнее любого огня.

Черты сидящего были до боли знакомыми.

Уже больше трёх лет я видел это лицо в каждом зеркале. Тот же разворот плеч, знакомые пропорции тела… И всё же