Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

То, что его изумление было неподдельным, не вызывало сомнений. Я слишком хорошо знал мимику этого лица, чтобы ошибиться.

— Ну, кроме нас двоих при первом знакомстве вроде бы никого больше и не было? Разве не так?

Гигант разочарованно покачал головой.

— Вот и помогай после этого людям, — недовольно прогудел он.

Его слова поставили меня в тупик.

— Так в чём я не прав? Объясни, я не понимаю.

— Вообще-то нас было трое.

— Ты имеешь в виду Оэцу, что ли? Это он что-то сделал?

— Нет. Третьим субъектом было тело, на основе которого сформировались мой дух и личность.

— Если честно, я всё равно ничего не соображаю, — признался я.

— Простой вопрос: где обычно хранятся воспоминания?

Я несколько секунд искал в его словах подвох, но так и не нашёл.

— Обычно в мозгу. Синаптические связи и всё в таком роде.

Дух кивнул.

— Так и есть. А теперь вернёмся к твоему обвинению.

— Я тебя не обвинял…

Он поднял руку, прерывая мои оправдания.

— Неважно. Вспомни момент, когда ты только начал ощущать мою духовную силу: у тебя ведь уже тогда начались галлюцинации. Почему? Думаешь, я посылал тебе эти видения сквозь защитные печати?

— Об этом я как-то совсем не думал.

— А ты подумай. Как это вообще могло происходить? Кто был истинным источником тех галлюцинаций? Я или…

Он замолчал, давая мне возможность догадаться самому. И гением быть не требовалось, чтобы сложить два и два.

— Источником был я сам. Точнее, моё тело. Я прав?

— Именно. Твой мозг под давлением моей силы начал высвобождать запертую в нём память. Мне пришлось экстренно взять её под контроль. А тут ещё и ты устроил во внутреннем мире истерику вселенского масштаба и чуть себя не угробил.

— М-да-а-а. — Я почувствовал себя круглым дураком.

Мы проговорили ещё часов пять, обсуждая, как нам наращивать совместимость и укреплять связь. Для начала решили просто познакомиться поближе. Я рассказал ему о себе — понятно, что в подробностях расписать все сорок жизней не вышло бы, но по ключевым вехам я прошёлся. Дух, в свою очередь, поведал, что помнит из бытия Императора Человечества. Его рассказ оказался невероятно занимательным, но всему приходит конец.

В какой-то момент я почувствовал, как реальное тело подкидывает недвусмысленные сигналы о жажде и острой потребности посетить клозет. На этом мы решили отложить наш диалог до следующего раза.

Уже на грани выхода, когда очертания зала начали блекнуть, я спохватился:

— А как тебя зовут-то? Или ты, как и остальные занпакто, начнёшь играть со мной в глухой телефон?

Дух в этот момент стоял на ступенях лестницы, ведущей к трону, спиной ко мне.

— Я думал, ты так и не спросишь. Моё имя…

Полигон вернулся вместе с шелестом клинка, покидающего ножны.

— Созидай по моей воле, уничтожай по моему слову — Анафема!

Глава 27

На последнем слоге Анафема отозвался.

Клинок дрогнул в руке, и связь между нами распахнулась до предела. Мой внутренний океан рейрёку рванулся наружу, а навстречу ему прямо из меча хлынула мощная сила самого Анафемы, до этого дремавшая в глубинах клинка. Два независимых потока встретились, смешались — и впервые за долгие годы мне не пришлось сжимать собственную силу до жалкой капли.

Я вдохнул полной грудью.

Давнее чувство, будто мне всё это время позволяли дышать лишь краешком лёгких, мгновенно исчезло. Плечи расправились, грудная клетка расширилась, и тело наконец-то заняло столько места, сколько ему полагалось по праву.

Первый же всплеск рейрёку раскрошил маскирующий кулон. Под одеждой сухо хрустнуло. По груди полоснуло мелкими осколками, оборванная цепочка скользнула вниз, а вырвавшаяся наружу сила лавиной ворвалась на полигон.

О том, что кулон может не пережить высвобождения, я заранее как-то не подумал. Впрочем, жалеть о его потере не собирался. Раз уж моей целью было привлечь к себе как можно больше внимания, исчезновение маскировки пришлось как нельзя более кстати.

По площадке покатилась настоящая приливная волна. Каменные плиты под ногами вздыбились, покрываясь глубокими трещинами, а пыль и обломки швырнуло к стенам. Сидевших на трибунах бойцов Одиннадцатого отшвырнуло назад — они спинами врезались в каменные ступени арены. Впрочем, главный удар от моего перформанса принял на себя камень, рассеивавший духовную силу. Да и мне достаточно было исключить зрителей из числа целей, чтобы Анафема не причинил им серьёзного вреда.

Следующий выплеск уже не растёкся по сторонам.

Сила собралась вокруг меня и ударила в небо сплошным столбом золотого света. Его основание поглотило добрую половину площадки, а уходящая ввысь вершина насквозь пробила низко висящие облака, разогнав их плотное полотно в стороны, отчего на полигон тут же хлынули яркие солнечные лучи. Сама арена на несколько мгновений превратилась в дно ослепительного колодца. Стены почернели на фоне бешеного сияния, а всё, что осталось за его пределами, утонуло в резких, мечущихся тенях.

Внутри золотого столпа моё тело продолжало изменяться. Земля уходила вниз — я стремительно рос. Кости удлинялись, плечи раздавались вширь, а мышцы наливались колоссальной, тяжёлой силой, но вместо боли или судорог я ощущал лишь абсолютный покой. Всё происходило на удивление естественно. Будто тело не раздувалось в размерах, а просто возвращалось к своей настоящей, правильной форме.

Кожу обтянул глухой чёрный поддоспешник. Следом прямо из воздуха соткались тяжёлые золотые пластины брони, плотно закрывая грудь, плечи и руки. Из стыков между пластинами пробился ровный золотой свет. Тем же сиянием вспыхнули волосы и глаза. Сзади с глухим хлопком развернулось багряное полотно — восходящий поток подхватил плащ и с грохотом расправил его над истерзанным полигоном.

В какой-то момент мой больной мозг умудрился сравнить это преображение с перевоплощением девочек-волшебниц из «Сейлор Мун». Хорошо, что вместе с именем занпакто я получил и знание о том, как будет выглядеть мой шикай. По крайней мере, я точно знал: мне не придётся размахивать жезлом и выкрикивать что-то про любовь, Луну и справедливость.

Анафема рос вместе со мной. Рукоять легла в ладонь как влитая — словно этот меч изначально и ковался под такого исполина. Прямой клинок вытянулся и налился глубокой чернотой, а выбитые на нём руны вспыхнули бело-золотым пламенем. Оружие потяжелело в разы, но безупречный баланс остался прежним. Ножны на левом бедре тоже увеличились, послушно подстроившись под новый размер.

За головой с тихим гулом замкнулся сияющий Венец. Мне не нужно было оборачиваться: этот нимб я ощущал так же чётко, как собственные пальцы или клинок в ладони. Пока ещё почти пустой, он лишь начинал пробуждаться: