Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

Пищаль идеальна для охоты на волков, которых загонщики толпой гонят на группу стрелков: у зверя нет броньки, кроме своей шкуры, поэтому порция крупной дроби сделает ему серьёзную кровопотерю. Несколько выстрелов — и вся стая окажется осыпана смертельным горохом; потом останется только по следам крови догонять слабеющих животных и добивать по одному. А с человеком — бывалым воином — такие штуки не пройдут…

Правда, пищали тоже имели бронебойные заряды. Т.е., сначала в ствол вставляешь свинцовый клинышек, после него — снаряд без дроби, с одним порохом. Вот тогда получалось нечто ужасное для одного конкретного человека: свинец со стальным сердечником, выпущенный из пищали, за 100 локтей запросто прошивал доску как тряпку, и оставался смертельно опасен для бойца в полной амуниции на расстоянии и в 250 локтей, пробивая пластины на броньке, о чём не мог мечтать ни лучник, ни даже арбалетчик. Возможно, человека можно было убить и на большем расстоянии, но только вот прицелиться с такой точностью стрелку в горячке боя было уже невозможно.

Если из пищалей дать дружный залп, то он перебьёт врагов не меньше, чем залп лучников. Совершенно точно: чтобы убить одинаковое количество атакующих, пищалей нужно меньше, чем луков, при этом они положат врагов на расстоянии в полтора раза большем, чем смогут лучники.

Вот только скорость перезарядки… После выстрела, когда вы убираете фиксатор, вам нужно вытащить из ствола остатки сгоревшего снаряда вместе с пластиной, раскалённой от сгоревшего пороха. Через каждые 10 выстрелов настоятельно рекомендуется прочищать ствол ёршиком — и у пищали, и у пушки, убирая нагар и сажу. Для стрельбы картечью это не особо критично, но, если вы используете что-то бронебойное, то — очень: они мешают вылетать боеголовкам, из-за них ствол может заклинить, а то и вовсе разорвать при выстреле.

Итак, пищаль страшно опасна, когда стреляет бронебойным клинышком, но опасна только для одного человека, и отнимает время на перезарядку в несколько раз больше, чем теряет лучник. Тяжела при наводке, бьёт в плечо при выстреле, имеется некий риск для самого стрелка. После нескольких выстрелов, если день безветренный, вокруг точки стрельбы образуется облако едких газов, мешающее прицелу и отравляющее своих же: в горле начинает першить. Есть сильное подозрение, что такое оружие придумали враги государства… рапорт НАВЕРХ написать, что ли? Или ну их нафиг?

А напоследок наш посёлок усилили… «убийцами драконов»! По крайней мере, они себя именно так называли. Хотя к моменту своего появления среди наших улиц не убили даже ни одного воробья.

Как вы помните, уважаемый читатель, «драконами» мы по простоте своей называли аэропланы. Должны помнить, что ледогорцы придумали против них опасное оружие: маленькие картонные ракеты, во многом напоминающие праздничные шутихи: они точно так же резко взмывают высоко вверх и громко там хлопаются, распускаясь облаком порохового дыма. Только вдобавок ещё плюются картечью, созданной в виде острых чешуек. Так как аэроплан представляет из себя тот же фургон со стенками из холстины, только пропитанной и покрашенной, то подобные чешуйки для него очень страшны: они могут убить лётчика или химика, повредить трубки или топливный бак. На моих глазах ледогорцы уничтожили двух «драконов», и меня это впечатлило до мозга костей.

Так как я прекрасно понимал, что Божегория, имеющая на вооружении аэропланы, едва ли будет пытаться атаковать наш посёлок в лоб, если задастся целью просто уничтожить нашу научную базу: она, скорее всего, закидает нас бомбами с «адским огнём». Конечно, наши крепостные стены, хоть они и сделаны из дерева, поджечь весьма непросто: все брёвна пропитаны алюминиевыми квасцами, и их не поджечь окурком или даже вязанкой хвороста. Но «драконы» не будут жечь крепость: они закидают бомбами жилые кварталы и научные лаборатории, мастерские. Сюда хоть легион загони: все солдаты будут лишь глазами хлопать на подобное зверство, а сделать ничего не смогут.

Вот поэтому пришедший отряд «убийц драконов» вызвал у меня подъём духа больше, чем все трубы с оглоблями вместе взятые. Хоть и оказалось их всего-то шесть человек вместе с командиром.

Кстати, об их командире. Был он черноволосым, лохматым, подвижным, хотя и полноватым — складывалось ощущение, что он всегда чем-то озабочен, что у него дела какие-то. Оставалось удивляться: когда же он успевал ухаживать за своими пышными усами, концы которых лихо, на гусарский манер загибались кверху, и брить бороду? Я заподозрил, что он, как иной химик, баловался курением химических смесей, но доказательств не видел. Может, и правда родился таким шебутным?

Ко всему прочему хочу добавить, что самый главный «убийца» имел звание лейтенанта-минора, хотя ему подчинялось всего-то пять человек, т.е. пол десятка, тогда как у нас в армии даже «полный» десятник считался самым низшим воинским званием. Но, если учесть, КАКИЕ требования ложились на плечи нашего «убивца» двадцати с небольшим лет от роду, то вопрос со званием затухал на корню.

Итак, требовалось прикинуть и обсудить план «воздушной» обороны нашего посёлка. Что есть такое обсуждение военного плана?- ну, группа военных, вооружённых деревянными указками, должна собраться вокруг большого солидного стола, на котором расстелена подробная карта. Им требуется с умным видом тыкать указками в точки на разложенной карте, передвигать ими фишки и фигурки по аналогии с игрой в шахматы.

Вот и мы организовали нечто похожее. По нашим меркам набрать толпу офицеров и генералов было решительно невозможно по причине отсутствия оных, поэтому пришлось нам соображать на троих: я, Убивец и Механикус — как человек, понимающий тактику аэропланов.

Вместо карты и фишек трактирный стол покрыли винные кувшины, глиняные кружки и немудрёная снедь — для возбуждения правильных мыслей.

- ...Ставить шутихи внутри шпиля храма?- изумился Убивец.- Побойтесь Бога, господа!

- Я предпочитаю бояться не столько богов, сколько «адского огня». Профессор, скажи ты ему!- я толкнул его локтем в бок.

- М-м-м,..- Механикус был слаб на выпивку и уже слегка «поехал», но, очнувшись от толчка, на миг открыл глаза и утвердительно кивнул.

- Вот! Я же говорил!- я покачал поднятым вверх пальцем.- Нашего храброго учёного сбили как раз из окон на шпиле собора, и мне пришлось спасать его шкуру. А Пресветлый (да святится имя Его!) промолчал и, скорее всего, даже помог врагам.

- Ну, не знаю… не знаю.

- Зато я знаю, что наш храм — самое высокое здание, т.е. ближе всех к аэропланам. Когда в нас начнут кидать сверху бомбы, то, скорее всего, его разрушат в первую очередь, так как рядом — здание Учёного совета,- это, типа, наш местный магистрат — одна