Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Выкинул очередной смятый лист.

— Будем проще, нечего усложнять, — произнёс в слух и взялся за перо.

Составил послание лично Императрице, где коротко описал успехи нашей армии и привёл часть послания сенарцев. В финале сделал акцент, что перемирие развязывает руки для решения проблем, возникших на южных границах Империи. Этим и ограничился. Запечатал письмо и передал адъютанту, чтобы тот его немедля отправил.

В полдень следующего дня прохаживался по позициям. Забрёл в расположение четвёртой дивизии, лейб-капитана Дудикса.

— Господин штабс-полковник, — завидев меня, подскочил лейб-капитан, — дивизия готовится к обороне, копает ров и…

— Отставить, — прервал доклад офицера. Пройдясь вдоль позиций, я видел, что праздно шатающихся солдат и офицеров в расположении нет. Караулы выставлены, обед готовится, лошади в упряжи, то есть солдаты и офицеры тянут службу, не взирая на происходящее вокруг. А что почти сутки со стороны сенарцев не прозвучало ни одного выстрела, не было ни одной попытки пробраться через полосу отчуждения, как со стороны окружённых, так и со стороны основных сил, так это военные будни — радостные солдатские будни войны.

— Разрешите вопрос, господин штабс-полковник, — не унимался капитан.

— Разрешаю, — я предполагал, что хочет спросить офицер, но сразу на незаданный вопрос отвечать не стал.

— Какое решение приняли, господин штабс-полковник, я имею ввиду по сенарцам, — и он неуклюже мотнул головой в сторону города.

— Отпустим. Другого варианта хоть на время взять передышку я не вижу. Условия хорошие, за это время успеем подготовиться.

— Но как же?

— Вот так, лейб-капитан. Объяснять второй раз не буду. На юге Империи тяжёлая обстановка, если уж нашего генерала туда перевели, да ещё со всем резервом.

— Понимаю, а что Генеральный штаб?

— Я его уведомил и беру всю ответственность на себя. Так что, закапывайте рвы, откроем коридор и пусть уходят. А мы тогда за стены уйдём, там будет проще обороняться.

— Слушаюсь, — нехотя ответил офицер.

До истечения условленного срока я передал послание командующему сенарской армией и настоял, что перемирие начинает действовать с полуночи. Коридор осаждённым откроем с рассвета. Чтобы ночью никуда не забрели и ноги себе не переломали.

После полученного одобрения, направил соседям вестовых о начале перемирия и принялся ждать утра.

С рассветом открылись городские ворота и потянулись стройные, плотные ряды сенар. Я взирал за происходящим с возвышения, строго настрого запретив своим солдатам выказывать какое-либо неуважение или оскорбления в адрес покидающих город.

Сначала шёл пеший строй. Насчитал две неполные дивизии. Они шли плотными рядами в пять шеренг. Колонна растянулась на добрую сотню метров, а конца и края выходящим из-за стен всё не было. Они шли словно на параде, чеканя шаг, с начищенными до блеска нагрудниками. За ними выдвинулся конный строй офицер, а следом двинулись кирасиры. И тут по рядам наших солдат пошёл тихий ропот удивления.

— Савелкин, что за шум? — с расстояния, откуда наблюдал за выдвижением не мог определить, что вызвало такую реакцию среди моих солдат и послал адъютанта разобраться.

— Господин штабс-полковник, это…

— Не тяни, что там не так?

— Так, это… там дети.

Не понимая, о чём говорит адъютант, пришпорил коня и приблизился к идущему строю. Присмотрелся. Первые ряды кирасир — убелённые сединами, видавшие виды воины. Сильные, мощные, опытные солдаты, а в средине, выбиваясь из общей картины среди кирасир безусые, молодые, едва только севшие, наверно, на коня молодые парни, лет восемнадцати, ну двадцати максимум. На контрасте со взрослыми, прожившими считай половину жизни мужчинами они выглядели детьми.

«М-да, вот почему не отдали приказ на прорыв кирасирами. Молодёжь примерно треть состава», — понял, почему попытки прорвать окружение выглядели нелогичными и скомканными. Просто не кому было тараном на полном скаку врезаться в пеший строй, не отворачивая в сторону, несясь на максимальной скорости. Молодые, неопытные. Вероятно, эта причина стала решающей, чтобы пойти на перемирие. Попытки прорвать окружение провалились, а за стенами дети дворян. Только что вставших на стезю служения Империи.

Родину как говорится не выбирают. Попади я к сенарцам, может и сложилась по-другому моя судьба, но что вышло, то вышло. Вряд ли остался бы в стороне от войны, но печалиться не стоит, тем более изменить я ничего не могу.

Только к полудню все сенарцы покинули Кенасовку. Силища огромнейшая, но была заперта за мощными стенами. Я с содроганием подумал о потерях, решившись отдать приказ пойти на штурм.

— Господин штабс-полковник, прикажите собирать лагерь. Я уже и дом присмотрел, можно туда переезжать, — я сидел в палатке, предаваясь размышлениям, всё больше убеждаясь, что правильно поступил, согласившись на перемирие.

— Хорошо. Давай собираться. В город сам ездил?

— Конечно, извините, что без позволения, но присмотреть достойное жильё командиру — обязанность адъютанта.

— Как думаешь, всеми за стенами уместимся? — вот этот вопрос меня волновал в первую очередь. По численности нас больше, чем располагавшихся там сенарцев, хватит ли места расположиться всем или придётся кому-то оставаться за стенами.

— Должны всеми поместиться, если не шиковать.

— Ладно. Этот вопрос откладывать нельзя. Вечером собери офицеров, а пока поеду-ка я в город, осмотрюсь.

Полупустые улицы. Мирных жителей совсем не видно. Запустение и тишина, нарушаемая только цокотом копыт. В сопровождении охраны ехал по пустым улочкам для себя отмечая, где можно разместить штаб, где соорудить баррикаду, а где выставить караул…

Десять дней пролетели незаметно. Все дивизии удалось разместить за стенами и меня поглотила рутина штабного работника. Каждый день выслушивал доклады о подготовке к обороне, о поступлении обозов с продовольствием, о больных, хромых и затишье со стороны сенарцев. Они как стояли на своём рубеже, так и продолжали стоять, отодвинув основные силы от линии соприкосновения. А я ждал вестей из Генерального штаба, но вместо этого первым прибыл гонец от Императрицы.

Я с трепетом раскрыл послание. Прочитал один раз, потом второй и откинул лист подальше. Резко встал из-за стола, опрокинув кресло на котором сидел, и заходил по комнате. На шум прибежал адъютант.

— Что с вами, господин штабс-полковник?

— Ничего! — резко ответил, но почти сразу смягчился, — собирай вещи, через два дня уезжаем.

— Куда? — непонимающе спросил Савелкин. — Только что наладили быт и опять уезжать.

— На юг. Поступил приказ Императрицы мне отправиться на юг Империи с теми же полномочиями представителя. Видимо дела там идут из рук вон плохо, — окончательно остыв от прочитанных сухих фраз