Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

стен. Три или четыре судёнышка Цезаря облепляли гигантскую гептеру, вцепляясь в её борта, и пытались взять её на абордаж. Италийские легионеры лезли наверх, поражаемые стрелами, дротиками и камнями из катапульт.

Хрустело древо, истошно вопили раненые и умирающие, то там, то здесь взметались к небу языки пламени, зажжённые родосским огнём[7K42]. Антоний был великолепен. Стоя на носу навис преториа, он громогласно кричал, раздавая приказы.

— Ещё немного, и мы победим! Ещё немного… Если не замешкает Клеопатра! — И он оборачивался, ловя взором идущие в арьергарде египетские корабли.

Все ещё было ох как неясно, когда вдруг суда Клеопатры подняли паруса и стали покидать строй. У царицы сдали нервишки, и она, а за ней и её люди, устремились с поля битвы, ломая весла отчаянно бьющихся судов Антония. И плюнуть бы на царицу и продолжить сражение, лично повести в бой жаждущих славы и золота воинов, как было не раз, но у Антония не хватило духа расстаться со своей госпожой. Едва завидев её летящий на всех парусах корабль, Антоний спрыгнул с борта флагмана в юркую лодку и бросился за Клеопатрой.

Всё было кончено. Флот бился до последнего, прекратив сражение лишь с наступлением сумерек, когда вражеские тараны и разыгравшаяся буря нанесли судам Антония столь сильные повреждения, что те уже не могли продолжать баталию. Лишь двадцать судов пошли ко дну, а триста попали в руки победителя. А затем сдалась и армия — все девятнадцать легионов — сто тысяч пехотинцев и двенадцать тысяч всадников. Канидий ждал Антония семь дней, а когда понял, что тот не вернётся, бежал. Наутро армия капитулировала.

Клеопатра укрылась в Александрии, за ней последовал и Антоний. Какое-то время он жил в полном одиночестве, на дальнем концу убегающей в море дамбы, уподобившись приснопамятному Тимону, коий желал человечеству столь много зла, сколь оно заслуживало[7K43]. Кому-то даже почудилось, что Антоний возненавидел Клеопатру, а заодно и себя, но это был лишь сплин. Очень скоро они сошлись и проводили время в разудалых попойках. Любовников не смутила даже весть о потере войска, какую принёс Канидий. Узнав об этом, а также о предательстве всех восточных царьков, Антоний отреагировал тем, что распустил Союз неподражаемых и создал новый — Союз смертников, куда записывались все те, кто решились умереть вместе с ним.

— Если уж умирать, так красиво! — пьяно кричал триумвир.

Антоний пил, а Клеопатра испытывала яды, заодно размышляя над тем, как обойтись без оных. Она попыталась сбежать вместе со всеми богатствами в Индию, но арабы сожгли уже готовые к походу суда. Тогда Клеопатра обратилась с мольбою к Цезарю. Тот обещал снисхождение, но потребовал выдать Антония.

Минула зима, и неприятели двинулись в Египет, наступая сразу с двух сторон — через Сирию и чрез Африку. Лишь сейчас Антоний очнулся от пьянства и попытался восстать против судьбы. С отрядом всадников он дал бой коннице Цезаря и наголову её разгромил. Антоний вернулся гордый и славил воина, более прочих отличившегося в битве. Воин получил золотой шлем и золотой же панцирь, а ночью сбежал к Октавиану.

Война была проиграна, а жизнь прожита. Великий флот покоился на дне у мыса Акций, великая армия, сложив оружие, спешила стать под знамёна победителя, а царьки, прежде обращавшие угодливые лица к Востоку, спешили повернуть взор на Запад, приветствуя нового повелителя. И неважно, что он был немощен и скуп. И неважно, что умел лишь проигрывать, предоставляя побеждать своим полководцам. И неважно, что он не был любим солдатами и что чернь не встречала воплем восторга известие об очередной его выходке. Всё это было неважно. Важно было лишь одно — он победил.

Победил?

Но победил ли?

И проиграна ли война? И прожита ль жизнь? А если…

Придерживая рукой бьющий по бедру меч, он грузно мчался по гулким коридорам дворца. И сердце пылало надеждой, а в голове вставали воздушными замками грандиозные планы. Да, он соберёт новую армию! Да, он пророет канал, что отсечёт плодородную долину великой реки от прочего мира. Да, он привлечёт на свою сторону парфян и прочих восточных варваров, неисчислимых и грозных. Да, вот только если…

Он так и не понял, что история не выносит сослагательного наклонения. Он так и не понял, ибо вся жизнь его зависела скорее от случая, сторонней судьбы, нежели от собственной воли и дарований. Он всю жизнь свою прожил под знаком «если» и теперь желал тем самым «если» провести спешившую к нему смерть. Вот только смерть не терпит «если». Не терпит…

Антоний вызвал Цезаря на поединок.

— Если ты победишь…

Но тот никогда не отличался сумасбродством и ответил:

— Никаких «если»! — ответил Октавиан. — Тебе, мой друг, открыто много путей к смерти.

Тогда Антоний решил дать последнюю битву и вывел в море свой флот, а за стены войско. Но флот не принял сраженья: едва сблизившись с кораблями Цезаря, моряки Клеопатры подняли вёсла и перешли на сторону врага. Тотчас же переметнулась и конница. Пехота пыталась изобразить бой, но почти сразу сдалась.

Антоний вернулся в город, крича, что Клеопатра его предала.

— Если бы не твои трусливые солдаты!

Но никто не ответил ему, ибо Клеопатра предала его ещё раз, приказав сообщить, что уже мертва.

— Царица покончила с собой! — доложила служанка, и Антоний зарыдал от горя- искреннего, ибо любил Клеопатру.

Теперь ему незачем было жить. Конечно, ещё можно было б пофантазировать — вот если отправиться к эфиопам или арабам. Но побеждённый властелин не нужен был ни арабам, ни эфиопам. Все любят победителей, никто не любит проигравших. А идти в ошейнике за триумфальной колесницей Октавиана. Ну нет!

— Если бы повернуть время лет на двадцать назад!

Тогда он был молод и отчаян. Тогда рядом был Цезарь, не допускавший никаких «если». Тогда… Много что было тогда!

Антоний кликнул Эрота, верного слугу, и подал ему меч. Он должен был ударить мечом Антония, но Эрот ударил себя. Это было неверно, но правильно. Слуга должен умирать прежде своего господина, чтобы успеть накрыть ему стол в царстве мёртвых. Тогда Антоний поднял с пола дымящийся кровью клинок и с размаху вогнал его в бок.

Боль пронзила пылающим стержнем, но смерти не даровала. Удар был неверен. Вот если бы он вонзил клинок на пару дюймов левее. Если бы…

И тут прибежали слуги, крича, что Клеопатра жива. Они подняли Антония и отнесли его к усыпальнице, в какой укрылась царица. При помощи служанок Клеопатра втащила истекающего кровью Антония через окно погребальных