Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

раннего утра играл оранжевыми бликами на мощных перекатах воды и золотисто-зелеными – на островах. Уже виднелось несколько лодок. Большое судно на хорошей скорости двигалось по течению, а примерно с полдюжины суденышек поменьше пересекали реку. На маленькие лодки сила течения как будто не действовала, и Финнбоги догадался, что между берегами натянуты веревки. «Веревка должна быть невероятно длинной, легкой и прочной, – подумал он, – лучше любой веревки, которую могли бы сделать трудяги».

Он встал.

– Что ты делаешь?! – возмутился Гарт. – Куда это ты собрался? Вернись немедленно!

– Принесу что-нибудь, чтобы тебе помочь.

Финнбоги трясло от ненависти и волнения. Этот человек пытался его убить. Этот человек спал с Тайри.

Впервые в жизни Финнбоги собирался совершить смелый поступок. Хотя и не обязательно благородный.

– Ты же можешь протянуть мне руку, идиот. Или возьми свой меч, все равно он тебе не пригодится ни для чего другого. Вернись, Хлюпик. Сейчас же.

Финнбоги передернуло. Локи знает, как он ненавидит это прозвище!

Тот скрелинг, которому Гарт распорол живот, стонал, ведя обреченную на поражение битву по запихиванию кишок туда, куда их изначально поместили боги скрелингов. Он увидел, как подходит Финнбоги, и начал нашаривать свой топор. Финнбоги обогнул его и нашел руки, отсеченные Гартом у его несчастного товарища.

Он поднял одну руку. Она оказалась на удивление тяжелой. Он снова обогнул умирающего скрелинга и вернулся к Гарту.

– Вот, я протягиваю тебе руку, – сказал Финнбоги.

И сунул руку в лицо своему врагу.

Гарт наклонил голову, спасаясь от столкновения, и вцепился в кисть мертвого скрелинга. Прежде чем Финнбоги успел выпустить руку, Гарт уже подтянулся наверх. Он поднялся на вершину, улыбаясь.

Финнбоги все еще держал другой конец руки. «Сиськи скунса, какая же нелепость!» – подумал он. Резким движением Гарт вырвал у него мертвую руку и швырнул себе за спину, вниз с утеса.

Финнбоги потянулся к рукояти Членителя Врагов.

– Ну давай, – сказал Гарт. – Вынимай.

– Пока что я научился только блокировать удары. – Финнбоги услышал, что слегка заикается. Героические слова в трудной ситуации не его сильная сторона.

– Вынимай, а не то умрешь безоружным.

«Бей первым, бей сильно!» – говорила ему Тайри на первом уроке, несколько дней и миллион лет назад.

Финнбоги выдернул тяжелый меч из ножен и замахнулся на Гарта.

Не успело оружие описать хотя бы половину дуги, как Гарт шагнул вперед, схватил Финнбоги за запястья и вывернул. Меч загромыхал по камням. Более рослый и тяжелый противник теснил Финнбоги назад, с края утеса, продолжая выкручивать ему руки. Он чувствовал, как скрежещут кости.

– Как же смешно, Хлюпик. Ты просто уморительное дерьмо.

Финнбоги взглянул в усмехающееся лицо Гарта. Он чувствовал, что вне себя от гнева и ослабел от ненависти.

– Я… – попытался начать он.

– Не утруждайся, – посоветовал Гарт, выпуская его руки и отталкивая от себя. – Я все понимаю. И даже не виню тебя за то, что ты пытался меня убить.

– Ты пытался убить меня первым, хрен моржовый!

– Ты хотел убить меня еще раньше. Ты это знаешь. И знаю я. Ты любишь Тайри. Только она любит перепихиваться со мной. Она, кстати, горячая. Она вытворяет такое, умоляет меня сделать с ней такое… Иногда это просто гнусно, честно говоря, но я делаю, потому что ты не поверишь, что она выделывает в ответ. – Гарт ухмыльнулся и тряхнул головой.

Финнбоги был в такой ярости, что с трудом удерживался, чтобы не разразиться слезами. Это будет выглядеть так себе.

– Она тебя не любит! – выкрикнул он.

– Еще как любит, Хлюпик, и самыми разными способами.

Финнбоги взревел и бросился на Гарта. Кулак прилетел из ниоткуда, и его отшвырнуло назад, голова замоталась, как игрушечная птица на веревочке. Он выплюнул кровь.

Гарт стоял, упираясь руками в бока, гордо выкатив грудь в кольчуге, и свет раннего утра сверкал на его шлеме. Он казался, как бывало часто, героем из саги.

– Знаешь, что я в тебе по-настоящему ненавижу, Хлюпик? – спросил он.

– То, что я умнее тебя?

– Нет! Клянусь молотом Тора, ничего подобного. То, что ты так думаешь. Ты считаешь себя умнее всех. Ты расхаживаешь с гордым видом и посматриваешь свысока, только в тебе нет ничего, чем можно гордиться. Ты ничего не умеешь. Не умеешь сражаться, не умеешь шить одежду, не умеешь готовить, ты даже готовую еду не в состоянии донести, не потеряв. И ты не умный. Какие это свежие или остроумные мысли ты высказывал, чтобы просветить или повеселить остальных? Да никакие. Сколько смешных шуток ты отпустил за последнее время, что все мы чуть животики не надорвали? Ни одной. И сколько идей ты предложил, чтобы помочь нам в пути, спастись от оуслы или удобнее устроиться на ночлег? Снова, ни одной.

Но ты все равно считаешь себя лучше всех остальных. Ничего подобного. Ты балласт. Ты затрудняешь нам поход, и ради всеобщего блага я собираюсь избавиться от тебя прямо сейчас.

Гарт поднял руки, огромные, как лапы медведя.

Финнбоги пытался отбиться, но с тем же успехом он мог бы отбиваться от кинжалозубой кошки. Гарт одной ручищей вцепился в рукав его куртки, другой – в его кожаные штаны и поднял парня над головой, как до того – безрукого скрелинга. Финнбоги извивался и брыкался, молотя по возмутительно мускулистым рукам, однако Гарт держал его высоко.

Финнбоги ничего не мог сделать. Он подумал, не обмочить ли врага. Это единственный вид защиты, какой ему остался. Он поднатужился. Нет, не получается. Он не может даже помочиться. Гарт, оказывается, прав. Он бесполезен.

Гарт развернулся, мир развернулся, и теперь Финнбоги смотрел на широкую долину Матери Вод. «Да, – поймал он себя на мысли, – эти лодки, пересекающие реку, определенно тянут по веревкам».

Гарт сделал шаг к краю утеса, затем еще один.

Ситси Пустельга слушала, как Софи Торнадо объясняет, откуда берутся их силы. Ситси всегда казалось, что своими силами они обязаны годам изнурительных тренировок, отраве и побоям, из которых складывался долгий и неприятный путь посвящения в кальнианскую оуслу. В этом она была права, просто никогда не догадывалась, что есть еще и силы животных, чье мясо они должны употреблять в пищу ежедневно. Значит, это и был тот секрет, которым не поделилась с ней Утренняя Звезда.

Она услышала, что ее острое зрение и проистекающая из него способность стрелять из лука берутся от западной ящерицы под названием чаквелла. Она-то надеялась на кого-нибудь не настолько жирного и склизкого. Пустельга ее устроила бы.

Благодаря своему всеобъемлющему образованию Ситси знала всех животных мира и повидала многих из них