Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

Он быстро взмахнул своим топором. Волк парировал удар. Каменное оружие скрелинга столкнулось с металлом трудяги. Волк вздернул молот вверх и рубанул по лицу второго скрелинга – тот упал.

Первый скрелинг отскочил назад, нашаривая на поясе нож. Волк обернулся на Сассу и кивнул, а затем отступил с ее пути. Она выпустила стрелу прямо в грудь врага. Попала. Тот поглядел вниз, на стрелу, затем вверх, на Сассу. Испуганным взглядом скрелинг напомнил ей Хрольфа, когда она убивала его. На миг Сассе показалось, что ее сейчас стошнит, но она тут же взяла себя в руки.

А потом с двух сторон одновременно на них ринулись те, кто уцелел из двадцати бойцов. Финнбоги свалился почти сразу – его сбили с ног хитроумным ударом дубинки. Тайри рубила и колола своим саксом, блокировала удары, отбивалась щитом, не подпуская противников близко, и даже отбросила пару из них назад, залитыми кровью. Финнбоги кое-как поднялся. Он замахнулся мечом на скрелинга – женщину, судя по виду, возраста Гуннхильд, – однако та уклонилась от удара и заехала трудяге в подбородок костистым маленьким кулаком. Он покачнулся. Она занесла топор для смертельного удара.

Волк говорил Сассе не стрелять по группам бойцов, однако женщина не обязана исполнять все, что велит муж. Ее стрела вонзилась противнице Финнбоги в горло.

– Ставь блок, Финнбоги, блок! – кричала Древоног, выбрасывая свой щит в лицо очередному врагу.

На другой стороне поляны Толстый Волк сражался, будто сам Тор, подпрыгивал, замахивался молотом и ревел.

Только врагов было слишком много.

Волка оттесняли назад, все дальше и дальше, три могучих воина, и все старательно следили, чтобы он постоянно оставался между ними и луком Сассы.

Финнбоги снова барахтался на земле, и Тайри тоже начали оттеснять. Скоро она поравнялась с Волком, оказавшись всего в нескольких шагах от Сассы, и оба они больше оборонялись, чем нападали.

Сасса высмотрела себе цель, но теперь на поляне царил хаос, все находились слишком близко друг к другу, и она не рисковала стрелять, чтобы не задеть Волка или Древоног.

Всё новые скрелинги высыпа́ли на поляну.

Гуннхильд с воплем ринулась вперед, размахнулась своей дубиной и свалила одного, двух, трех наступавших, прежде чем каменный топор с треском врезался ей в лоб и она упала. Финнбоги успел встать на ноги, но бестолково топтался, оглушенный, и никто не обращал на него внимания.

Топор чиркнул Волка по плечу. Брызнула кровь, он покачнулся, осажденный двумя скрелингами. Кто-то ударил Тайри по ногам, и она упала. Она лежала на спине, отбиваясь щитом и саксом, брыкаясь ногами, словно перевернутый жук.

Они отлично показали себя. Они убили или обезвредили половину нападавших, однако в итоге полдюжины врагов выстроились перед Сассой, тяжело дыша. Только она сейчас преграждала скрелингам путь к детям и Бодил. Она знала, что враги бросятся на нее, как только она поднимет лук.

Волк слева от нее наконец-то упал. Тайри так и лежала на спине, пинаясь и размахивая клинком, но теперь вокруг нее собрались уже пятеро скрелингов.

Сасса Губожуйка подняла лук.

Один скрелинг дернулся, и она выпустила стрелу ему в грудь, но еще двое уже надвигались на нее.

У нее за спиной Бодил закричала так громко, что у Сассы зазвенело в ушах. Какое счастье, что у нее было время подумать! Это в самом деле помогает.

Эрик Сердитый, Киф Берсеркер и Бьярни Дурень выдвинулись на север еще до рассвета, не только потому, что торопились догнать своих, но еще и из-за холода. Рубахи им пришлось оставить на изображающих их чучелах. Затем они долго шли вброд по Сердечноягодной, чтобы сбить со следа охотников, и они так толком и не согрелись.

Немалую часть пути трудяги проделали накануне вечером после наступления темноты и только сейчас, когда взошло солнце, увидели обширную панораму долины Матери Вод.

Бьярни громко изумился вслух.

Эрику захотелось напомнить этим двоим, что он уже бывал здесь прежде:

– А сейчас река полноводнее, чем когда я видел ее в прошлый раз.

– Мы бы мигом переправились на другую сторону, если бы спасли мое каноэ, – пробормотал Киф.

В разгоравшемся свете Эрика снова потрясло то, насколько оба его спутника не похожи сами на себя без волос. Потребовалось какое-то время, чтобы убедить их сбрить волосы, и еще больше времени, чтобы уговорить Кифа бросить его лодку. Однако, если учесть, что они до сих пор живы, похоже, план сбить с толку чучелами следопыта оуслы сработал. Следовательно, их шевелюры и судно Кифа погибли не напрасно.

Но все же они были не похожи сами на себя.

Бьярни Дурень, лишенный облака кудрей, превратился в симпатичного мужчину с ясным взглядом и твердым подбородком, хотя выглядел теперь куда менее интересно. С шевелюрой он был таким обаятельным, а теперь казался совсем другим человеком.

На Кифе Берсеркере стрижка сказалась куда менее благостно. Повязка на глазу и ухе только усугубляла положение. Раньше Эрик, глядя на Кифа, думал: «Вот мужчина с длинными светлыми волосами и длинной светлой бородой». А теперь он думал: «Вот человек, голова которого слишком мала для его тела». Эрик, особенно после того, как двадцать лет провел среди черноглазых скрелингов, считал самым выразительным во внешности трудяг голубые глаза Однако голубые глаза Кифа – то есть теперь маленький голубой глаз – были посажены слишком глубоко и настороженно глядели с маленького же круглого лица, отчего он напоминал какое-то ночное животное, которое выгнали из норы под лунный свет.

– Бьярни, надо было тебе оставить волосы, – сказал Киф, когда тропа пошла вверх. – А то ты похож на Бальдра, храброго и скучного.

– Зато ты выглядишь отменно, – отозвался Бьярни.

Довольно скоро тропа разветвилась надвое, и им пришлось выбирать, остаться на горном кряже или спускаться в долину реки.

– Не исключено, что в долине окажутся люди, которые видели наших друзей, – рассудил Эрик. – Мы, может, даже встретим их на берегу и переправимся все вместе.

– Или же нам встретятся те, кто убил наших друзей и убьет нас, и мы отправимся в Валгаллу все вместе, – в тон ему произнес Киф.

– Такое тоже возможно, но мне кажется, что стоит направиться вниз по склону.

– Да, наверное, ты прав.

– Мне, честное слово, без разницы, – сказал Бьярни.

– Значит, вниз.

Не успели они спуститься и двинуться дальше через юный светлый лес, из-за всякой живности шумный в сравнении с тем, который рос на горном кряже, как до них донесся крик.

Они переглянулись.

– Это же… – начал Бьярни.

– С вершины. И могу поклясться, это