Небесный всадник - Кирико Кири

— Зачем?

— Сдать в казну. Вещи утащить мы не сможем, но сможем забрать деньги.

— С тех ты же не брала деньги.

— Как? Брала, конечно. Пусть послужат нашей империи, а не валяются чёрт знает где. Давай, поторапливайся, и так времени убили уже…

Мы быстро прошлись по тому, что осталось от их обоза, после чего я всё отдал Ирис. За это время я успел насмотреться на тела, разбросанные повсюду. Детей больше не было, но люди… Глядя на всё это, я испытывал неприятное чувство, будто всё, что со мной происходит — нереально, сон, галлюцинация. Усилилось оно, когда я увидел, как мой дракон жрёт мёртвую лошадь, а её — людей. И чем больше мы здесь находились, тем хуже становилось.

— Не спи, — толкнула меня в плечо Ирис. — Улетаем. Или ты жалеешь, что упустил шанс потрогать и поразглядывать голую женщину?

— Тебя потрогаю и поразглядываю, — буркнул я.

— Ха! Будет интересно на это посмотреть, мальчик! Прямо буду ждать этого момента!

Всё было точно так же, как и в прошлый раз. Мы взлетели, Ирис залила ледяным пламенем округу, в котором вещи замерзали и рассыпались, после чего, низко промчавшись над ней, потушила, словно ветер с крыльев был способен задуть такой огонь.

Не осталось ничего, только голая земля.

Мы вновь набирали высоту, беря направление на запад. За всё время вдоль границы мы встретили несколько постов по обе стороны. Обычные форты с деревянными или каменными стенами. И каждый раз, когда мы встречали такой вражеский пост, Ирис не упускала возможности спикировать и пролететь буквально в паре метров от них. Как она потом пояснила, чтобы эти копчёные не расслаблялись.

Вскоре мы вышли к реке. Она брала своё начало и шла с земель серокожих, дальше проходя по самой границе. Здесь уже не требовалось определять ровно запад, просто лети по её правому берегу, и дело с концом. Больше никаких приключений мы на свою задницу не встретили, и слава богу. Хватило уже и случившегося…

Вскоре на горизонте появилось море.

Хочу сказать, что море с берега и море с такой высоты — две разные вещи. Оно выглядело как огромное, покрытое рябью тёмно-синее стекло и так до самого бескрайнего далёкого горизонта. А вот к берегу оно, наоборот, светлело, превращаясь в итоге в десяток очень тонких белых полос, набегающих на песчаный берег.

Мы добрались до него как раз, когда солнце садилось, и по морю к нам тянулась оранжевая, слепящая полоса, а горизонт окрасился в розоватые тона. Честно, я не в первый раз вижу море и закат над ним, но конкретно этот был, наверное, самым красивым. Отвечаю.

Едва добравшись до места, где река впадала в море, мы сразу свернули на север и полетели вдоль прибрежной линии. Летели до тех пор, пока солнце не скрылось, оставив после себя лишь тёмно-красный небосвод у самого горизонта. Что-то придумывать не стали, сели там же, где пришлось, главное, что…

— … подальше от границы! — крикнула, спрыгивая с дракона, Ирис. — Чтобы точно без ночных гостей!

Я спрыгнул с дракона. Ноги сразу начали вязнуть в песке.

Давненько я не был на пляже. Да и не купался в море тоже. Возникла мысль искупаться, но я отказался, представив, как потом буду чесаться из-за пота и морской соли, а пресной воды, видно, в округе не было.

Берег вытянулся метров на сто, после чего переходил в луга. Вокруг, насколько хватало глаз, был девственно чистый берег без каких-либо следов человека. Только небольшие кучки водорослей да одинокая коряга.

— Как хорошо тут… — протянула Ирис, вытягиваясь. — Теперь можно выдохнуть…

— Думаешь, не сунутся сюда?

— Кто? Копчёные? Конечно, они залетают на нашу территорию, чтобы гадость сделать, как и мы делаем иногда рейды, но вряд ли так далеко и прямо-таки по нашему следу. Купаться хочешь?

— Была мысль, но подумал, что чесаться потом буду, — честно признался я, на что Ирис рассмеялась.

— Я когда только всадницей стала, первое наше дежурство, и что ты думаешь? Я впервые вижу море, и Рондо предлагает мне искупаться.

— И ты согласилась, — понял я.

— Именно! Искупалась… м-м-м… такой рай после жаркого дня… А потом, когда я надела доспехи обратно, рай превратился в ад… Всё чешется, ты почесаться не можешь нормально. А Рондо сидит, обхохатывается, сучка.

— Рондо была раньше тебя?

— Да, но несильно, лет на десять-пятнадцать. Так что хочешь покупаться, надо лететь дальше, туда, на север, там ещё реки есть. Как раз в той стороне начинают попадаться прибрежные деревушки, а потом город портовый. Если бы не сегодняшняя охота, мы бы там и разбили привал, но сегодня нам прямо повезло на них…

Она скинула свои вещи на песок и расстелила их здесь же, у дракона, не сильно боясь, что тот их растопчет. А вот я боялся: жирный же вообще был тем ещё фруктом, который чисто по теории случайных вероятностей.

— А обычно реже? — негромко поинтересовался я.

— Да обычно и не встретишь никого, а тут друг за другом! — Ирис взглянула на меня и, видимо, что-то прочла в глазах, сразу смягчившись. — Самсон, просто знай, что, появись у меня желание поубивать людей, я бы накупила сотни рабов и резала бы их целый день, как это иногда делают другие. Но я не кровожадная убийца. Я получаю удовольствие только от убийства всяких подонков и врагов, а не от вырезания обычных смердов.

— Тебе не нравятся смерды?

— С чего ты решил так? — удивилась она.

— Ну ты просто так говоришь, чуть ли не с отвращением: смерды, чернь, простолюдины…

— Ну так потому что они такие и есть: смерды, чернь, простолюдины. Не с придыханием же мне о них говорить, — усмехнулась Ирис.

— Я тоже был смердом, — напомнил я.

— Сочувствую. Но тебя признали равным нам, а значит, ты смердом никогда и не был. Да и, будем честны, не похож ты на свинопаса. Речь, конечно, оставляет желать лучшего, но Серафина права: простолюдины редко умеют писать и читать, ещё реже считать. Так что кто ты на самом деле, ещё большо-о-ой вопрос…

Её взгляд стал хитрожопым, как у меня, когда я пытался доказать, что уже оплатил проезд, хотя этого не делал.

Следующим днём мы вновь были в воздухе. Берег шёл не ровно на север, а восточнее. Вскоре, как обещала Ирис, начали попадаться и прибрежные деревушки, и пара городов, после чего снова пошли леса, а мы свернули обратно к столице.

Патруль длился несколько дней и теперь подходил к концу. Изначально смысла я в нём не видел: между