Небесный всадник - Кирико Кири

промежутками можно было проскочить с закрытыми глазами даже армии, но это была и демонстрация силы, и возможность патрульным оказаться ближе всех к месту прорыва и вступить в бой почти сразу. Короче, свои правила, своя тактика, хотя я её не совсем понимал.

Мы вернулись уже к самому вечеру. На шпиле нас встречали слуги и, естественно, Серафина. Только держалась она от нас подальше, как и, собственно, девчонки из прислуги. Только когда я слез (именно я, потому что, когда слезла Ирис, никто ещё не подходили), все рискнули спуститься со стены. Охрененную репутацию я себе набил, конечно…

— Как всё прошло? — поинтересовалась Серафина, подойдя к нам.

— Плодотворно, — кивнула Ирис.

— Нормально, — пожал я плечами.

Видимо, пожал как-то неправильно, потому что глава всадниц вопросительно посмотрела на свою подругу, а та поморщилась, типа говоря, что потом обсудят. Меня обсудят, ага. То, что я не смог, как полоумный маньяк, резать всех налево и направо.

А вообще, мне насрать. Не нравлюсь — могут отпускать на все четыре стороны. Только Бегемота заберу с собой, чтобы было сподручнее путешествовать. Благо есть куда идти и что делать.

Не знаю почему, но меня буквально всё нервировало в этот вечер. Служанки, всадницы, грёбанный камень на входе, о который только и постоянно я спотыкаюсь. А ночью, едва я закрыл глаза, начали сниться кошмары. Опять степь, опять люди, но не живые, а обмороженные и разваливающиеся от ледяного пламени. Они шли, как зомби, в мою сторону, тянули руки ко мне и что-то мычали, что-то очень недоброе. А я сделал то, что умел лучше всего — сбежал.

Ну, то есть проснулся. Весь липкий от холодного пота, но, слава богу, не сходивший под себя. Хотя очень хотелось, потому что ещё около минуты мне казалось, что эти покойники оказались у меня в комнате, словно назойливые дозвонщики из банков.

Спать расхотелось от слова совсем. Зато захотелось есть.

Глава 35

Ночной жор наносит свой подлый удар!

Не помню, чтобы он так поздно бил мне под дых, но может, это связано со стрессом, хрен знает. В любом случае, строгого комендантского часа у нас не было, главное вставай вовремя, а с полным животом заснуть будет легче, поэтому я взял курс в столовую.

Тут горели тускло свечи, стол блестел, готовый к завтрашнему дню, но вот дежурной служанки не нашлось. По идее, если ты хотел есть, то всегда мог попросить её что-нибудь приготовить, но, судя по всему, я слишком поздно спохватился. Ну ни чё, я не гордый, могу и сам сходить на кухню, благо это не запрещено правилами. В конце концов, небесным всадницам все двери открыты в шпиле, ну а учитывая, что я пополнил их ряды…

В дальнем углу столовой была дверь, которая через коридор вела прямиком на кухню. Я здесь ещё не был, но этот средневековый кухонный колорит уже внушал уважение. Продолговатый зал из крупного булыжника (хотя тут весь шпиль… нет, замок из этого булыжника), где с одной стороны каменные печи с железными плитами, с другой бочки с водой, тазы для мытья посуды, а посередине толстенные деревянные столы. Под потолком висели ножи, поварёшки, дуршлаги и прочая кухонная утварь, а у дальней стены были аккуратно сложены поленья и там же чурбан с топором, на котором сохранилась кровь. Надеюсь, что они не провинившихся там наказывают.

Уютное место. Смотришь на него, и сразу хочется что-нибудь приготовить. А вообще, давненько я сам себе не готовил… не знаю, брать в счёт тех ящериц или нет, правда, но тем не менее… Что у нас есть?

Тут нихрена не было. Кухня была пуста.

Но я не я, когда голоден, и, пройдя чуть дальше, набрёл на кладовую. Вопреки ожиданиям, внутри было прохладно, почти что большой холодильник. И чего только здесь не было: на полках от головок сыра до копчёного мяса, под потолком на крюках колбасы и окорока, в бочках всякие соленья и засоленное мясо, ящики со свежими овощами. Хлеба не могу найти…

А, вот!

Ну, в принципе, мне на бутер и этого хватит. Просто забить живот, чтобы не урчал и не болел с голода.

Притащив нож, а надёргал буквально и там, и там понемногу в тарелку, вернувшись обратно на кухню…

Где чуть не дал визгуна, когда у самой двери столкнулся с осторожно крадущейся служанкой! Сука, было бы не так неожиданно, если бы полоумная не выскочила с вскриком:

— ПОПАЛАСЬ!

Я млять так попался, что чуть не обосрался, подпрыгнул на месте вместе с тарелкой, но потом каким-то неотображаемым чудом, словно спайдер-мен, переловил всё обратно. А потом медленно поднял взгляд на служанку, которая выкинула мне этот фокус.

Надо было видеть лицо человека, который будто собственный приговор только выкрикнул. Стояла парализованная с открытым после вскрика ртом и глазами, полными ужаса и осознания. Могу представить, что девушка сейчас чувствовала: выскочила и до усрачки напугала небесного всадника. Короче, кто-то тут и попался, но точно не я. Однако…

— Приготовишь мне поесть, и я сделаю вид, что этого не было, — произнёс я негромко, стараясь держать дрожащий от испуга голос ровным.

Она поклонилась в пол быстро и так низко, что буквально прижалась головой к ногам. Подхватила у меня тарелку и бросилась на кухню творить… нет, не хрень, чудо. Я хоть и умел что-то, но был вынужден признать, что у меня навыки где-то на уровне плинтуса по сравнению с тем, что могла сделать обычная служанка (а ведь она даже не кухарка).

Уже через десять минут у меня был и чай с малиной, такой насыщенный, что скулы сводило, и что-то типа сэндвича с вяленным мясом, каким-то соусом, очень схожим на майонез, и всякой зеленью, и даже глазунью мне умудрилась пожарить. Блин, не девушка, а чудо. Её бы, да мне домой в мой мир, где мать толком даже макароны не могла сварить, чтобы они не стали оружием массового поражения для всей семьи.

— Спасибо… — от души поблагодарил я, садясь за стол.

— Не за что, господин, — едва слышно произнесла она. — Хотите поужинать в столовой?

— Не, не надо, спасибо, мне и здесь уютно, — отмахнулся я.

Не, реально уютно, мне здесь, на кухне, нравится больше, чем в столовой, какой-то пустой и холодной.

Я взглянул на служанку, которая смиренно стояла напротив меня, глядя в пол. Ну… миленькая, да. Молодая, сразу видно. Глаза зелёные, а волосы такие, почти белые, но с каким-то жёлтым отливом, как жемчужные