Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Сегодня раздают мои подачки. Не волнуйся, для тебя здесь ничего нет.

И развернулась на каблуках обратно к сумке.

— Я и не сомневался. С чего бы тебе быть мне благодарной, да?

Таня замерла. Несправедливые обвинения били в спину, словно удары кнута. Она сжала кулаки в приступе бессильной злобы. Ей так больно потому, что она согласна с Кэлином?

— Да нет, просто не хочу получить свой подарок обратно в лицо, — и решила, что больше не будет обращать на него внимания. В конце концов, его истерики выглядели просто по-детски. — Анка, смотри, что я привезла тебе. Тут шерстяное платье и тёплый плащ. Больше не влезло, но я купила кое-что ещё. Пришлю потом посыльного.

Анка замерла на кухне, сжимая в тонких пальчиках половник. Её глаза, и так навыкате, казались еще больше из-за удивления и голода, когда она переводила взгляд с Тани на Кэлина и обратно. Наконец она решилась, поджала губы, вскинула голову.

— Мне от тебя ничего не нужно. Забирай свои подачки, — голос её звучал тихо, но уверенно.

— А ну хватит! — воскликнул Дорд и стукнул кулаком по столику. Шахматная доска с грохотом подпрыгнула, фигуры полетели на пол. — Вы что здесь, самые богатые? У каждого по красной рыбине под подушкой спрятано? Нет? А вот ежели нет, так не стоит вести себя, как глупцы. Зена не враг, и если она принесла подарки, то её благодарить надо, а не морды кривить. А если кто откажется, спорить я не буду, но запомню, что он самый сытый и одетый тут, и пуст тогда не ждёт от меня помощи какой. Понятно всем тут?

Он говорил как будто для всех, но обращался главным образом к Кэлину. Тот посмотрел на Дорда, потом перевел взгляд на Таню. Она стояла посреди зала, растерянная, и сжимала в руках плотную коричневую пачку фасоли.

— Ты говоришь, что она не враг, да только Зена засыпает на мягких подушках Мангона, — Кэлин говорил сквозь зубы и явно выбирал выражения. Он мог бы пройтись по её самолюбию куда более ожесточенно, — пока вы спите на кроватях, сколоченных из досок. Она завтракает пирожными, а вы — заплесневелым хлебом. Зена врет вам, а вы съедаете все кусок за куском.

— Да кто бы вообще говорил о лжи! — воскликнула Таня, прежде, чем успела подумать. Да и не хотелось ей больше понимать Кэлина или входить в его положение. Таня злилась на него, горячо и искренне, и хотела, чтобы он закрыл рот.

— Что ты имеешь в виду? — протянул Кэлин.

— А папочку ты давно видел? Привет ему не передать?

Кэлин уронил руки по швам. Глаза его стали круглые, на виске забилась жилка. Он смотрел Тане в глаза, и в его взгляде отражались смятение и страх.

— Да, я знаю, кто ты такой, Кэлин, — продолжала Таня, почувствовав вдруг прилив уверенности. — Успокойся, твой секрет останется секретом. Только не смей больше говорить мне, что я лгу! У тебя в этом не меньше опыта.

В зале повисло молчание. Таня сверлила глазами Кэлина, он — её, остальные жители убежища тревожно переглядывались, пытаясь понять, что происходит. Позже наверняка они потребуют ответов от Кэлина, и ему придётся придумывать очередную ложь, но всё это было не важно. Таня уважала его за всё, что он делал для своих людей, но уважение это пошло трещинами, и она никогда больше не будет так дорожить его мнением, как раньше.

В повисшей тишине стук трости о плиты пола показался оглушительным, словно выстрелы. В убежище вошёл Лекнир, худой и прямой, как жердь, и остановился, сложив руки на набалдашнике в виде вороньей головы.

— Я, кажется, пришел как раз к немой сцене, — проговорил он, а потом достал из кармашка часы на цепочке и откинул крышку. — К сожалению, у меня нет времени на ваши драмы. Зена, будь добра, пройди со мной в другую комнату.

Таня вдруг почувствовала, что волнуется. Этот Лекнир, всегда подчеркнуто вежливый, вызывал у неё странный трепет, почти страх. За его тщедушным видом: узкие плечи, чуть скособоченная фигура из-за того, что он постоянно опирался на трость, длинное худое лицо, строгая одежда, — скрывалась настоящая сила, и это было невозможно не чувствовать.

— В общем, тут ещё еда, одежда и игрушки детям. В деревянной коробке лекарства. Разбирайте, не стесняйтесь, — немного растерянно проговорила Таня и собралась было уходить, но остановилась рядом с Кэлином. — Мангон велел некоторым жрецам основать вечерние школы для детей. На храмы аристократы пока внимания не обращают, поэтому не запретят. Один из храмов здесь рядом, мы бегали мимо него. Отдай детей учиться, — она посмотрела ему прямо в глаза, и во взгляде его появилось что-то новое: смирение или признание, но Таня надеялась, что поступит так, как она советовала.

Лекнир ждал её в комнате, которая служила Кэлину кабинетом. Он сидел за простым столом и изучал свой блокнот.

— Зена, ты заставляешь меня ждать. Присаживайся. Что ж, — он сложил руки на столешнице и подался вперёд, — те отчёты, которые я получил, меня радуют. Говорят, ты много времени проводишь с Мангоном, высший свет бурлит от слухов и догадок, а это хороший знак. Не знаю, как тебе так быстро удалось подобраться с Мангону, но отдаю тебе должное. Он прислушивается к тебе?

— Немного. Мне кажется, — ответила Таня. Комментарии Лекнира по поводу её отношений с Мангоном были омерзительны, как будто они разом обесценивали её чувства и марали их в нечистотах. Но она напомнила себе, ради чего все затевалось, и молча принимала сомнительные похвалы.

— Гетик пишет, что вас с Мангоном не было в небоскребе ночью. Мне нужно знать, где вы были.

“Заводили друзей среди оборотней”.

— В одном из его имений. Он предложил освежиться, и мы как-то незаметно прилетели туда. Если честно, дороги я не запомнила. Летать на драконах я не привыкла, — Таня нервно хмыкнула, заправляя прядь за ухо. Это был насквозь лживый жест, как и каждое её слово, и если бы Лекнир знал её лучше, он тут же раскусил бы её безыскусный обман. Но он не знал.

— Мангон катал тебя на спине? — поднял бровь Лекнир. — В драконьем обличии?

Таня мысленно влепила себе пощечину. Надо следить за словами! И не давать информацию, которая неизвестно как и когда выплывет.

— Да, он мне доверяет.

— И ты… вхожа в его спальню?

Таня прерывисто вздохнула, а потом соврала:

— Да.

Затылку стало жарко, на лбу, по