Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

Таня замедлилась, потом остановилась. Кровь ещё стучала в ушах, и сердце яростно билось, но злость как будто отступила. Таня обнаружила, что всё ещё сжимает коричневый конверт в руках. Она нетерпеливо сорвала сургучную печать и пробежалась глазами по короткой записке.

Лекнир писал красивым убористым почерком. Он выражал искреннюю радость, что выбрал Зену “для их маленького дельца”, и просил явиться вечером того же дня в убежище призраков. Гетик должен обеспечить ей алиби. Письмо требовалось тут же сжечь, но Таня крепко зажала его в кулаке. Как должно будет неприятно Гетику обеспечивать её прикрытие после утреннего недоразумения, но ослушаться Лекнира он не посмеет. Злорадство эликсиром пролилось на её израненное сердце, и к тому моменту, когда она спустилась в главный холл, Таня уже была полностью спокойна.

До тех пор, пока не увидела Денри.

Он шёл с противоположной стороны холла, высокий, свежий и такой красивый, будто сошёл со страниц столичного модного журнала. На нём был повседневный костюм, по крайней мере, без эполетов и серебряных жгутов, и поверх него Денри накинул широкополый плащ. Под руку с ним вышагивала женщина, от одного вида которой Таня внутренне скукоживалась до размера блохи, а её самооценка и того меньше. Марго Доттери — это имя неожиданно всплыло у Тани в голове. Ей было уже за тридцать, но она сохранила яркую красоту, зрелую, но по-прежнему опасную. Тёмно-рыжие, цвета медной проволоки волосы она собрала в дневную причёску, но выпустила легкомысленные локоны вдоль смуглой шеи. Когда она двигалась, каждый жест её был наполнен плавным изяществом, он был самим совершенством, историей с завязкой, кульминацией и разрывающей сердце концовкой. Таня вдруг поняла, что эти двое смотрятся вместе не просто органично, они идеальны, и это осознание всадило ещё один шип в её исстрадавшееся сердце.

Денри заметил её. Ну конечно, это трудно было не сделать: Таня застыла, как изваяние, посреди холла, прижав глупую. записку к груди. Наверное, она выглядела, как прислуга, что таращится на дракона и его женщину. Денри смерил её долгим взглядом, и в глазах его отразилось пренебрежение. Это было даже хуже, чем реакция Марго: та хотя бы просто не обратила внимания.

Это было уже слишком для одной-единственной Тани. Она развернулась и, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, вышла вон из холла.

Она развернулась и, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, вышла вон из холла. Ноги сами несли её знакомой дорогой наверх, на второй этаж, в малую библиотеку, где они иногда встречались с Мангоном. Таня влетела внутрь, захлопнула дверь.

— Мерзавец! — заявила она глобусу по-русски с той страстью, на который был способен родной язык. — Хорошо, ты нашёл себе красивую женщину. Ладно, я могу понять. Но я-то чем тебе не угодила? Почему ты смотришь на меня, как на коровью лепёшку под ногами? У-у-у! — она закинула голову, вцепившись пальцами в волосы. — Мужчины! Какие же они невыносимые, высокомерные, недалёкие…

— Ты с кем ругаешься?

Таня сначала замерла, а потом испуганно оглянулась. В проеме малой библиотеки стоял Денри и улыбался тепло и радостно.

— Еле нашёл тебя, — сообщил он, закрывая дверь. — Хорошо, что служащий подсказал, куда убежала невысокая белая женщина со злым лицом.

— Со злым лицом? — возмущенно выдохнула Таня. — Вот какой ты меня видишь? А своей Марго ты так, наверное, не говоришь!

Какая глупость, тут же подумала она, и какая мерзкая сцена ревности. Она не имеет на неё права, нет во всём проклятом Илибурге человека, которому она могла бы предъявить требование в верности или внимании. Наверное, поэтому Таня с таким отчаянием набросилась на старого друга. Глупо, конечно, повторила она про себя, все это выглядит. И жалко.

— Что? Причём тут Марго? — Денри выглядел совершенно сбитым с толку, и Таню это только больше сердило.

— Не причём, — вздохнула она. — Просто иди по своим безумно важным драконьим делам. И оставь меня тут. Я планирую насладиться чувством собственной ничтожности и, может быть, чаем.

Денри вмиг оказался рядом с ней, обнял её сзади, обрушился всем своим весом. Таню окутал знакомый запах, который возродил бурю приятных воспоминаний, наполненных солнцем, свободой и счастьем, и от этого она на мгновение остолбенела.

— Тысячу лет не обнимал тебя, Менив, — проговорил Денри, окончательно выбивая почву у неё из-под ног.

— Что я тебе сделала? — сдавленно спросила Таня. — Там, внизу, ты смотрел на меня, как… Я даже слов таких не знаю. Как будто я хуже, чем никто.

— Мне? Ничего. Ты из-за нашей встречи внизу такая? Словно тебя побили? Это же политика, Менив, — она развернул её к себе за плечи. Ему пришлось присесть, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мы должны делать вид, что незнакомы, что ты любовница Мангона. Если я буду показывать радость при виде тебя, бунтари быстро всё поймут. Мангон мне объяснил детали вашего плана, и вообще-то я считаю, что ты накинула себе на шею парочку петель, но давай попробуем выпутаться. Просто каждому нужно играть свою роль.

— Свою ты играешь уж слишком убедительно, — проворчала Таня. Она всё ещё не до конца верила Денри, но уже была готова почувствовать себя крайне нелепо.

— Здорово получилось, да? — рассмеялся Денри, снова заключая её в объятия. — Знала бы ты, как мне всё это нравится. Столица, небоскрёбы, сенат, Совет. Власть. Иногда удовольствие такое сильное, что я начинаю чувствовать дрожь. Не думал, что такое бывает, — он рассмеялся так, как смеялся когда-то давно, на Огненных пустошах. — Приходится прикладывать усилие, чтобы скрыть её. Ещё подумают, что я боюсь. Глупцы, — он прервался, вгляделся в лицо Тани. — Ну же, Менив! Что с тобой происходит?

— Что-то в последнее время всё валится из рук, Денри, — капризным тоном призналась Таня. — Всё летит к Бурунду.

— Ну вот, опять я вижу ту девчонку с обрыва. Перестань! Ты же знаешь, как меня это раздражает, — он нахмурился как будто в шутку. — Давай, возвращайся, моя Менив Тан! Та, что бросалась за мной с водопада Любовников. Она бы не стала размазывать сопли в пыльной библиотеке.

Таня вспомнила старый разговор и весь тот путь, что она прошла, и внезапная злость родилась в её груди. И действительно, подумалось ей, чего она опустила руки? Как будто Мангон и раньше не вёл себя недостойно или она не была на волоске от смерти. Как будто раньше она не теряла близких людей. Есть время для горя, но на смену ему должно приходить время для войны.

— Послушай меня, Менив, — продолжал Денри полушепотом. Именно так он рассказывал о своих мечтах, когда