Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Что? Ты не была мне противна! Просто постарайся вспомнить, что я был Тенью, который проводил с тобой половину ночей.

— Да, конечно. Но тогда получается, что я вовсе не была омерзительна тебе. И тогда мои прикосновения…

— Были невероятно, — Адриан придвинулся ближе, убрал от её лица влажную прядь, — невыносимо приятны.

Татана распахнула глаза. Не испуганно и не удивленно — восторженно. Когда эта маленькая женщина перестала вести себя, словно кролик в тугих кольцах змея? Она вдохнула и прерывисто выдохнула. Расстояние между ними практически исчезло, и Адриан мог чувствовать травяной запах влажных волос и карамельный — от кожи. Он закрыл глаза. В теле родился странный зуд, жажда. Ему хотелось загородить её ото всего мира, забрать себе, спрятать под рёбра. Пальцы коснулись её ключицы, шеи, потом нежной кожи выше, там, где начинались тонкие волоски. Большим пальцем он провёл вдоль её челюсти, чувствуя, как колет подушечки от удовольствия, и закрыл глаза. Наслаждение растекалось от груди вниз по животу, и каждую секунду помня о том, что он не имеет права её трогать, Адриан мысленно умолял себя дать себе же еще одно мгновение. Мгновение близости, после которого он будет готов вновь строить из себя холодного и расчетливого дракона. Просто не сейчас.

Татана дрожала. Чтобы знать это, ему не нужно было открывать глаза. Адриан чувствовал её дрожь всем телом, слышал, как прерывисто срывается дыхание с губ. Когда её прохладные руки скользнули вверх по его бедрам и нырнули под рубаху, касаясь горячей кожи на боках, а потом на спине, сдерживаться стало невыносимо. Адриан запустил руку в короткие светлые волосы, прижал голову Татаны к груди, согнулся над ней. Сами собой возникли мысли, что в кабинете есть только диван и ковер, пыльный, но мягкий. Если он сойдет с ума настолько, что сомнёт последние границы и сломает всё к Бурунду, что он может предложить ей вместо шелка простыней? Диван? Отлично, подойдёт и диван, только бы быть с ней.

— Прости, — прохрипел Адриан ей в волосы, разрываясь между желанием и долгом. — Я не должен обнимать тебя. Прости.

Татана уронила руки, и он едва не застонал от разочарования, когда перестал чувствовать прохладные прикосновения. Заставил себя отстраниться, оторвать пальцы от её кожи. Запах карамели всё еще дразнил его, всё внутри рвалось и ныло, но Адриан вопреки всему сделал шаг назад.

— Прости, — повторил он. — Это моя вина.

— Не много ли ты на себя берешь?

Адриан удивленно посмотрел на Татану. Что это было в её глазах? Неужели злость?

— Не нужно брать ответственность за мои желания. И поступки. Я сама за себя решу.

— О да, если ты решишь поцеловать меня, ты же не будешь спрашивать, верно? — слова слетели с его губ прежде, чем Адриан успел хорошенько их обдумать. Это был тонкий лёд, на который не стоило ступать. Они оба сделали вид, что инцидента с Тенью не произошло, и это было правильно. Но Татана уже возмущенно хватала воздух ртом.

— Ты не смеешь, — протянула она, показывая на него пальцем, — использовать это против меня.

— Почему же?

— Это не считается! Я была не в себе! Перепугана, возбуждена от погони, в конце концов, я…

— Не хотела? — ехидно подсказал Адриан.

Хотела. Это он сразу понял по тому, какой несчастный вид у неё стал, как она отступила, обмякла. Татана, юная чужеземка, пророчица Великой Матери, женщина жизнерадостного мерзавца Денри, стояла перед ним и смотрела так, будто молила о пощаде.

— Ох, Татана…

Один шаг, и Адриан заключил её в объятия и, немного помедлив, накрыл её губы своими. Татана ответила, смело и нежно, подалась телом вперёд, обвила руками шею. Адриан успел подумать о какой-то глупости: вот бы этот момент никогда не кончился, — а потом наслаждение затопило разум, и тот больше не мог выдать ничего разумного. Им некуда было торопиться, и этот поцелуй отличался от безумства, что произошло в подворотне. Адриан скользнул губами по щеке и ниже, к шее. Он покрывал поцелуями плечо и нежную выемку над ключицей, а перед глазами стояла красная пелена. Адриан не сразу понял, когда тихий стон Татаны превратился в шепот.

— Что? — жарко выдохнул он ей в мочку уха.

— Если мы продолжим, я буду себя ненавидеть, — повторила она.

Адриану потребовалось несколько секунд, чтобы уловить смысл, а потом ледяная волна осознания прокатилась вдоль его позвоночника. Он перестал целовать её лицо и шею и медленно опустил голову, уткнувшись лбом Татане в плечо. Дыхание оставалось прерывистым, тело всё еще горело и пульсировало, но правда жгла не хуже раскалённого клейма, причиняя почти физическую боль.

— И меня. Ты возненавидишь меня, — проговорил Адриан, не открывая глаз.

— Нет. Но я буду презирать тебя.

Он чуть отстранился и осторожно, нежно положил руку ей на левую щеку. В её глазах блестели слёзы. Татана, к которой он привык относиться с некоторой снисходительностью, вдруг оказалась куда более дальновидной, чем он сам. У них не было будущего, всё, на что мог рассчитывать Адриан, — это короткая интрижка, горячая, как лава, которая наверняка спалит их дотла. Он сам загнал себя в угол, из которого ему не выбраться невредимым.

— Что же нам делать, Татана? Я больше не могу тебя отпустить.

— Это ничего, — она вымученно улыбнулась, накрыла его руку своей. — Я давно решила, что уеду. Подумала, ведь должно же быть у шпионов какое-нибудь вознаграждение? Если все получится и я не отправлюсь вслед за Росси, я же могу попросить у тебя достойную плату за работу? И тогда я смогу посетить Ларош или Талию. Помнишь, туда всё рвался Жослен? Наверное, там хорошо.

— Тебе не нужно для этого уезжать насовсем. Оставайся рядом со мной, и я оплачу тебе столько путешествий, что они успеют наскучить. А потом ты всегда сможешь вернуться в свои апартаменты… — Адриан не узнавал свой голос: тихий, просящий.

— Нет, — Татана покачала головой.

— Да почему же, Бурунд тебя забери? Если я дам хоть один намёк, что ищу любовницу, всполошится весь свет, но единственная женщина, которую я хочу, отвергает меня!

— Нет, — в её глазах мелькнул ужас. Как бы он хотел залезть ей в голову и узнать, о чём она думала в тот момент. — Нет, нет.

— Какая ирония, — горько усмехнулся Адриан.

— Да как ты не понимаешь! Я просто не смогу сидеть у твоих ног, как… Как Раду.

Татана охнула, закрыла рот ладонью и смотрела испуганно, будто ожидая, что он взорвётся от ярости. Её слова ударили, как хлыст, что выбил из него весь воздух. Адриан скривился.