Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Пошли вниз, покажу тебе твой замок, — дружелюбно предложил Вук. — Ты подзадержался, мы ждали тебя куда как раньше. Но пять лет, — он покачал головой. — Неужели клал ты кучу на своё родовое гнездо.

— Не в этом дело, — отозвался Адриан, не глядя на оборотня. Ступени Южной башни неприятно холодили ноги.

— А-а, боишься, что мы тут всё испортили? Думаешь, где едим там и гадим? — Вук говорил вроде весело, но было ясно, что он уязвлён. Один-один, подумал Адриан. — Ну так давай посмотрим, великий дракон, что стало с твоим брошенным замком.

Вокруг замка сгущались ранние зимние сумерки. Молодой оборотень в тулупе нараспашку ходил и зажигал масляные фонари, и от расползались теплые желтые пятна. Адриан в сопровождении Татаны вышел из Южной башни. Ему уже накинули на плечи плащ, кто-то тащил сапоги и брюки. Мангон едва ли обратил на такие мелочи внимание. Он прикрыл глаза, втянул воздух, наполнив лёгкие запахами любимого замка. Но нет, он пах теперь иначе, остро и почти неприятно: деревом, огнем и собачьей шерсти. Исчез аромат холодного камня и железа, так милого сердцу Адриана, и он испытал безотчетную тоску.

Галерея по правую руку была забита деревянными щитами.

— Это мы защищаем её от мороза. Под слоем копоти сохранились фрески Вашона и Сен-Жана. Моя дочь в восторге от этих хлыщей-художников и уже несколько лет ползает по всему замку, восстанавливает их работы. Не скажу, что я в рад этому. С большим удовольствием я бы видел её замужем, но в семье не без художника, — Вук коротко рассмеялся, довольный своей шуткой.

— Вы восстанавливаете галерею? — Адриан и не пытался скрыть удивление.

— И галерею, и много чего ещё. Конечно, требуются большие деньги, и у нас их нет. Живём мы в главном здании, в основном на первом этаже. Из остальных комнат мы сохранили, что смогли, и закрыли их до доброго случая. Заглянешь в замок?

Татана шла бок о бок с Адрианом. Она вертела головой, как заведенная кукла, но не проронила ни слова. Мангон допускал, что она помнит свою первую встречу с Вуком и всё ещё робеет перед ним. А может, погружается с головой в воспоминания, связанные с замком. Они и его осаждали, холодными пальцами сжимали сердце и туманили голову, но Адриан старательно гнал призраков прошлого прочь.

От вида главного холла перехватило дыхание. Воспоминания накинулись с новой силой, замелькали перед глазами картины ушедших дней, но невозможно было не заметить, как всё вокруг изменилось. Не было больше огромной хрустальной люстры — она упала и разбилась во время пожара. Не было лестницы из чёрного дерева. Была новая, из дуба и с резными перилами, работа мастерская и почти изящная, но всё же… Всё же. Сгорели и чудесные изумрудно-зелёные ковры, которые старый Мангон заказывал в Ажхаде, и нечем их было заменить.

— Мы переделали лестницу, — Вук вёл себя, как хозяин, показывающий свои владения. — Ту восстановить было невозможно. Не на драконий вкус, конечно, зато крепкая.

— И то хорошо, — коротко ответил Адриан и почувствовал, как Татана тянет его за рукав.

— Посмотри, на стенах картины!

— Заметили? — разулыбался Вук. — Конечно, те, что висели тут раньше, мы не спасли. От них только обугленные рамы остались. Зато в подвалах мы отыскали комнату, а там видимо-невидимо всяких картин и диковин.

— Поздравляю, вы нашли мой запасник, — сухо ответил Адриан.

— Почему ты не забрал их с собой? — спросила Татана.

— Знаешь ли, на тот момент я ещё думал вернуться. А потом стало не до них. О, портрет барона Лосса! — Мангон показал на одну из картин. — Отвратительное полотно. Мне его один сенатор подарил.

— Ты только при дочери моей так не говори. Она влюблена в каждую картинку в этом замке. Если б могла, спать бы с ними ложилась.

Вук провёл гостей по коридорам, показал некоторые комнаты, столовую, в которой удалось восстановить стол, что поднимал блюда прямо с кухни. Адриан слушал его и испытывал гремучую смесь чувств: и тоску по прошлому, и стыд, что бросил замок гнить, и зависть, и горячую благодарность Вуку. Оборотень явно горел работами в Сером Кардинале и как будто любил старый неприветливый замок. Это было удивительнее всего, и Адриану определенно нужно было время, чтобы понять, что со всем этим делать.

— Оставайтесь ужинать, — предложил Вук.

— Не думаю, что это хорошая идея, — начал было Мангон, но Татана его перебила:

— Давай останемся. Пожалуйста! Мне придётся вернуться к “дядюшке”, а при нём у меня кусок в рот не лезет.

— Мангон, ты же умный мужик. Государством управляешь. Должен сообразить, что лучше нас не обижать. Вот и прекращай делать кислую рожу и садись за стол.

Адриан скривился, но в душе был искренне рад этому внезапному ужину. В последнее время он как никогда ценил открытых людей, и даже если Вук вёл свою игру, делал он это весьма располагающим образом.

За большим столом начала собираться семья Вука. Пришли его сыновья с жёнами и дочери, которые не успели выйти замуж. Татана высматривала кого-то, и когда Адриан спросил её, зашептала:

— Мне пять лет назад девчонка помогала, её звали Мана. И сестра у неё была, красивая такая, с толстой косой. Ни той, ни другой нет. Значит, замужем. Может волчат воспитывают. Мне бы хотелось, чтобы у них все было хорошо, — и улыбнулась немного грустно. Что за мысли бродили в тот момент в её милой голове? Скучала ли она по тем девушкам или вдруг загрустила из-за семьи, которой у самой её не было?

В столовую ввели пожилую женщину. Она медленно переставляла ноги, почти не поднимая их от земли, и каждый шаг её сопровождался шорохом. Она напоминала старый пенёк, поросший мхом, и Адриан даже не брался гадать, сколько ей лет. Внезапно старушка остановилась, посмотрела в сторону Татаны, а затем растянула губы в подобии улыбки.

— А-а-а, дракон к нам пожаловал. С драконовой женщиной. Славно-славно, — слова смешивались в её беззубом рту в едва понятную кашу, вот только Татана рядом вдруг вспыхнула, выпрямилась.

— Я не драконья женщина! Вы же сами говорили.

— Говорила — не говорила, — прошамкала старуха. — Когда это было? А только огонь в тебе драконий. Драконовы женщины, они, знаешь, какие?

Адриан с любопытством посмотрел на Татану. Если бы у него был факел, наверное, он мог бы поджечь его от её горящих щёк. Оборотни подняли со своих мест и суетились, усаживая старушку, и о них с Татаной на несколько минут все забыли.

— О чём она говорила?

— Ох, да