Стать хищной птицей - Кира Брайан

привычный блеск глаз. На секунду Щегол подумал о том, что она так же, как и он, стояла перед дверью и пыталась себя убедить в том, что вчерашний день был всего лишь кошмаром. Последний месяц был кошмаром, и на самом деле они сейчас где-то далеко в лете. Сорока молча кивнула Щеглу и завязала волосы платинового оттенка в высокий пучок.

– Тоже проснулся как говно? – Она потянулась, задирая руки вверх.

– Есть такое. – Щегол пошел в сторону лестницы. – Прорвемся.

Сорока буркнула что-то невнятное в ответ и спустилась следом за Щеглом. Пустая гостиная всегда была редкостью для Птиц, и обычно если такое случалось, то это сопровождалось глухими голосами со всех сторон, из каждой комнаты. Но тишина, что стояла сейчас, была абсолютно иной. Она была такой густой и обволакивающей, что больше не хотелось произносить ни звука. Она заполняла внутренности, будто слизь, и замедляла любые движения. Жизнь словно остановилась в очередной раз и текла медленно, будто вода лилась через узкое отверстие. Было жутко не столько от медлительности времени, сколько от мысли, когда же оно хлынет мощным потоком, прорывая все преграды. Тишина и спокойствие у Щегла вызывали вполне объяснимую тревогу. Когда-то он тоже думал о подобном затишье, а потом они нашли тело Сизого на остановке.

– Вы как раз вовремя. – Глухарь вышел из кухни, держа в руках сковороду, ручку которой обмотал кухонным полотенцем, чтобы не обжечься. – Омлет готов, сейчас вскипит чайник, и я заварю нам кофе. Думаю, вам тоже спалось плохо, и кофе будет очень даже актуален.

Сорока переглянулась со Щеглом, и они сели на диван. Все это было настолько непривычно и неуместно. Сейчас Щегол чувствовал себя еще больше не в своей тарелке оттого, что Гнездо по праву принадлежит одному только Глухарю, и Щегол здесь буквально на птичьих правах, как бы смешно это ни звучало. И все же если отогнать прочь новые ощущения и прислушаться к старым, то уют гостиной все так же грел сердце Щегла, он все еще считал это место своим домом, от которого был не готов отказаться.

– Спасибо за завтрак. – Стук вилок о тарелки постепенно стих, и Щегол вытер уголки рта футболкой.

– Да, у тебя как всегда золотые руки на еду. – Сорока улыбнулась Глухарю. – Ты почему так рано встал?

– Не могу я подолгу валяться. Годы уже не те, и надо за каждый часок цепляться. Это вы, молодежь, можете спокойно отдохнуть.

– Ну хватит, а? – Сорока нахмурилась. – Прекрати. Нечего тут тоску нагонять.

– Да, давайте сменим тему. – Щегол прокашлялся. – Что… – Он осекся и прокашлялся. – Какие планы на день?

– А какие могут быть планы? – Глухарь неспешно потянул кофе из кружки. – Найти того, кто нам козни строит, и закончить это все.

Щегол удивленно вскинул брови. Он не ожидал, что Глухарь вот так одним махом озвучит то, что тревожило Щегла. Прежде он боялся того, что после ухода Сокола истинная цель Птиц замылится, а их жизнь в домике превратится в самое обычное существование. Щегол никогда не отмечал за Глухарем такой решимости и уверенности, но сейчас он был искренне благодарен ему. Сам Щегол никогда бы не осмелился напомнить остальным, что, вообще-то, остались незавершенные дела, которые необходимо закончить даже с уходом Сокола из Гнезда. И пусть ресурсов у них осталось немного, но пока есть люди и желание добиться справедливости, еще не все потеряно.

– Хорошо. – Щегол нахмурился и потер глаза, чтобы сосредоточиться. – Что мы для этого делаем? В каком направлении движемся?

– Будем идти от обратного. – Глухарь откинулся на спинку кресла. – Будем брать в расчет, что это далеко не Бульба, и мы не верим его словам.

– Если честно, изначально в это плохо верилось, но так сильно хотелось, чтобы это все закончилось. – Сорока вздохнула и закинула ногу на ногу.

– Но Бульба не мог оказаться просто посторонним в этой истории, иначе бы не взял вину на себя.

– Верно, значит, он кого-то выгораживал. – Глухарь потер бороду, а после посмотрел на Щегла. – Либо он любит и уважает этого человека, либо…

– Боится. – Щегол облокотился на колени. – Он выглядел очень напуганным и просил его убить. Думаю, его запугали, и в итоге он сам не выдержал.

– А как мы вышли на Бульбу? – Сорока вскинула голову и задумчиво нахмурилась. – Ах да, Чиж нашел.

Неприятно кольнуло внутри, и липкий ком застрял в горле. Стоило бы, наверное, сказать, что Чиж не имеет никакого отношения к информации о Бульбе и все лавры должны достаться Огинскому, что благородно помог Птицам. Даже несмотря на то что Сокола уже нет рядом и больше никто не обвинит Щегла в предательстве, все равно было страшно, ведь эту тайну он собирался унести с собой в могилу.

– Чиж тут ни при чем. – Голос прозвучал слишком хрипло, и Щегол испугался сам себя. – Мы с Сизым тогда решили попросить помощи у Огинского, а чтобы Сокол не обвинил нас в предательстве, сделали Чижа подельником.

Сорока показательно развернулась к Щеглу и окинула его взглядом с ног до головы. Он не стал смотреть ей в глаза, боясь увидеть разочарование. После вчерашнего разговора Щегол понял, что для Сороки Птицы были намного больше, чем просто семья, если такое понятие вообще существовало. Щегол подумал о том, насколько Сорока легкомысленно относилась ко всем делам, как непринужденно делала вид, что слушает поручения Сокола и с какой неохотой выполняла их. Но Щегол ни разу не видел, чтобы Сорока говорила что-то, что могло идти вразрез со словами Сокола, она не нарушала ни единого правила и не делала ничего, что позволило бы хоть как-то усомниться в ее верности. Сорока позволяла себе тот минимум, который был допустим. Чтобы позволить себе побыть еще ребенком.

– А в тихом омуте, как говорится… – она скривила уголки губ вниз. – Удивил, конечно.

– Это было необходимо. Тогда мы были в полнейшем тупике, и у Сизого просто сдали нервы. Я оказался под рукой и… – Щегол вздохнул. – И сказал, что это правильное решение.

– Да ладно, не ссы. Никто тебя не осуждает. Я помню то время. Мы все были на нервах. – Сорока посмотрела на Щегла. – Тогда мы и правда были в тупике.

– Я не уверен, что мы выбрались из него.

– А ну отставить эту меланхолию. То, что сделано, уже не изменить. – Сорока легонько толкнула Щегла в бок. – Может, тогда снова обратимся к Огинскому за помощью? Тем более Щегла он знает.

– И что скажем? Простите, дядя милиционер, но мы снова тупые, как деревяшки. Подскажите нам еще чуть-чуть. А то наша группа развалилась, а