Стать хищной птицей - Кира Брайан

благ, а самим себе ради умиротворения и отрадной жизни. Иначе в чем смысл нашего существования, если мы, изнуряя себя, пытаемся стать теми, кем нам не суждено быть? Каждый из нас грешен. И если некоторые всячески отрицают это, нося крест за пазухой, то другие принимают свою природу и борются с ней во благо самого себя, а не для Всевышнего.

Сокол смотрел на мужчину, не отводя взгляда. Хотелось слушать его как можно дольше, вникать в каждое слово. Но по затянувшейся паузе он понял, что теперь его очередь исповедаться. Весь этот поход к домику, чай и искренность мужчины были целиком и полностью для Сокола, для того, чтобы он рассказал о том, как сильно болит. Сначала ему было страшно, что за все его дела мужчина тут же выставит его за порог. Но как только Сокол начал, то слова непрерывным потоком хлынули, удивляя его самого.

– Я убийца и лжец, раз пообещал ей спокойную жизнь. За моей спиной столько грехов, что мне в жизни их не отмолить. Я боюсь, что не справлюсь с той ношей, которую взвалил на себя. – Он вздохнул, не решаясь взглянуть в глаза мужчине. – Еще есть девочка. Ей девять, и ее обижали, а теперь она выживает вместе с нами. – Сокол погрузил лицо во влажные ладони. – Чем я лучше тех, кто губил невинные жизни, если сам сейчас не могу спасти дорогих мне людей, а только подвергаю их опасности?

– Сейчас ты встал на путь истинный и делаешь благое дело, – мужчина положил руку на плечо Соколу. – Это первый шаг к искуплению. Ты сильный человек, который многое повидал и очень хорошо справляется для своих лет. Нелегкое время сейчас у нас, и каждый выживает как может. И ты не должен винить себя в тех методах, которые избрал для этого. – Он на секунду задумался. – Приходите ко мне завтра. Все. Девочка с Чапой поиграет, я приготовлю еду. Завтра холодный день, а тут вы будете в тепле и в безопасности.

– Спасибо вам, – Сокол натянуто улыбнулся. – За чай, за встречу и за исповедь.

Внутри разливалось приятное горячее чувство, а быть может, это всего лишь чай с чабрецом от незнакомца в лесу. Соколу больше не было страшно, ведь он услышал то, что так давно желал услышать, и нашел то, что так сильно пытался отыскать в самом себе. Сокол наконец-то нашел своего Филина. Не такого близкого и родного, но такого похожего и знакомого, словно он заново очутился в забытом доме.

Глава 27

Гнездо

…Всему виною снег, засыпавший цветы. До дома добреду, побряцаю ключами, по комнатам пройду – прохладны и пусты. Зайду на кухню, оп, два ангела за чаем…

Борис Рыжий. Я вышел из кино, а снег уже лежит

Из-за окна веяло прохладой, и ветер так и норовил пробраться в дом, чтобы полетать по пустым комнатам вдоволь. Щегол лежал в кровати около часа и не мог заставить себя подняться с нее. Казалось, пока окончательно не проснулся, то новый день не настал, и можно еще позволить голове немного отдохнуть, прежде чем снова запускать в нее неприятные воспоминания о вчерашних событиях. Пока глаза еще закрыты и сон не до конца пропал из головы, то можно было представить, что все на своих местах, а не разрушилось вчера самым нелепым образом. Почему-то вспыли воспоминания о первом дне у Птиц, когда Щеглу было так же в тягость просыпаться и свыкаться с новой реальностью. Если бы он только знал, как сильно все изменится через год, то сполна бы насладился теми моментами, когда Сорока вставала на дыбы от одного только его вида, Сизый жутко храпел и бормотал во сне, а Чиж то и дело сползал с кровати. Если бы он только знал, что через год все так обернется, то проводил бы больше времени в общей комнате, чаще ездил бы на тренировки с Соколом и по собственной инициативе бегал бы по лесу за Ласточкой. Тогда Щеглу казалось, что эта комната и эти люди никогда не станут ему семьей и домом, но сейчас мысль о конце всего этого ранила прямо в сердце. Целый год, а на самом деле так мало времени, чтобы этого было достаточно. Даже через десять лет не было бы достаточно, когда находишь своих людей, время с которыми пролетает в одно мгновение.

Он по опыту знал, что привыкать тяжело, но не невозможно. Щегол уже не раз убеждался на собственном опыте, что привыкать он научился к любым условиям. Притерпеться к этому можно, но что делать с желанием, которого попросту нет? Щегол не хотел обживаться в пустом домике в лесу, не хотел впускать в свою голову мысль о том, что это нормально. Хотелось повернуть время вспять и провести еще хотя бы день так, как было год назад. Прикоснуться к прежним Птицам еще хотя бы на лишний час. Не уснуть, а по правде прожить еще совсем немного то время, когда Щегол только очутился здесь. Даже понимая, что через пару месяцев и такая расстановка фигур станет привычной, Щегол изо всех сил упирался, не желая даже представлять этого. Если мысленно оставить все на своих местах, то ведь ничего не изменится, и не придется носом упираться в сухую реальность.

Вот пустые кровати Чижа и Сизого. Они пустые не из-за того, что они больше никогда не войдут в эту комнату, а потому что проснулись раньше и сейчас сидят внизу, смеются от того, как забавно Плюша уснула. Щегол зажмурился и попытался вернуть себя на год назад, когда еще не была достигнута эта точка невозврата. Все были живы и счастливы. Все было только впереди. На сердце осела пыль и боль понимания, что все это ложь. Ничего больше не вернуть и не изменить.

Нельзя было подолгу тонуть в воспоминаниях, ведь какими бы они ни были прекрасными, у воспоминаний есть очень опасное свойство – затягивать. Можно бесконечно возвращаться к идее, как раньше было хорошо и красочно, но за всем этим не замечать, как эти краски из настоящего ты постепенно переливаешь в прошлое. Больно. Было до ужаса больно мысленно бродить по прошлому и цепляться за людей, которые уже никогда не скажут тебе ни слова.

Щегол потер лицо руками и быстро вышел из комнаты, прекращая это самобичевание. Почти одновременно с ним из своей комнаты вышла Сорока. Она выглядела ничуть не лучше Щегла и где-то растеряла