Стать хищной птицей - Кира Брайан

подать голоса. Когда Сокол выступал против тех, кому они противостоят, это было завораживающе, отвратительное зрелище. Но сейчас все иначе и он стоял против своих Птиц. Тех, кого он лично выбирал. И это было страшно.

– Сокол, мы бы ни за что… – Сорока свела брови на переносице, но Сокол махнул рукой, и она затихла.

– Послушай, у всех нас тяжелые времена, давай спокойно все обсудим. – Глухарь тоже остался неуслышанным.

Птицы сплотились в одно целое, чтобы всем вместе вернуть лидеру здравый смысл. Но все было тщетно, и Сокол продолжать швырять предметы в стену. Сорока поджала колени к груди и зажмурила глаза, а Глухарь укрыл ее своей рукой, чтобы ничего не прилетело в нее. Щегол снова попытался что-то сказать, зная, что может стать только хуже, но был отвергнут.

– Заткнитесь! – Сокол запустил пальцы в волосы и с силой сжал их. – Я узнаю, кто предатель и уб…

– Это я. Я подставила Щегла. – Ласточка скрепила руки в замок и тяжело вздохнула.

Повисла глухая тишина, которая разбивала на кусочки остатки надежды на лучший исход. Сокол замер, а затем медленно поднял взгляд на Ласточку. Теперь, когда Щегол увидел, как мир разрушился перед лицом Сокола, ему хотелось схватить его и вразумить. Но ноги будто бы сковал бетон. Сокол остановился, как на стоп-кадре, на замедленной съемке, после которой должно было произойти что-то неизбежное. Он ожидал любого. Всех, кроме нее. Это же его Ласточка. Ласточка, которая следовала за ним более двенадцати лет и клялась в верности. Его Ласточка, которая видела каждый рубец на теле и на сердце, сейчас оставила еще один. Его Ласточка воткнула нож в спину, которую он со всем доверием подставлял.

– Но почему?

– У тебя гибнут люди. Я хотела сократить список будущих жертв. Щегол должен был уйти.

Сокол молчал всего несколько секунд, но, казалось, прошла уже целая вечность. Ласточка смотрела на Сокола, а он мысленно метался по комнате, будто пойманное в ловушку животное. Щегол никогда прежде не видел его таким. Сокол был зол, когда поймали Бульбу. Сокол был разбит, когда убили Сизого. Но таким потерянным и побежденным Щегол не видел его никогда прежде. «У тебя гибнут люди» – пуля, повредившая все жизненно важные органы и засевшая глубоко внутри.

Убила. Без оружия. Снова.

– Хорошо. – Сокол выдохнул. – Отлично. Вы все свободы. Можете катиться на все четыре стороны, можете делать, что вам угодно. – Никто не шелохнулся с места, и Сокол продолжил: – Что вы сидите?! Я сказал, пошли все вон! – Его голос сорвался на крик. – Боитесь? И бойтесь дальше. Оставайтесь, раз вам так угодно. Можете устроить тут хоть контору по приему металлолома. Но Птиц больше нет. Счастливо вам оставаться. – Он захватил из комнаты сумку и вышел из дома.

Как только захлопнулась дверь, Ласточка и Чиж поднялись с дивана. Чиж направился на второй этаж, а Ласточка – собирать вещи. Щегол до сих пор не мог поверить в происходящее. Как Сокол мог оставить своих Птиц и просто сбежать? Быть может, это просто проверка на прочность? Быть может, это все злая шутка, и весь этот год – просто злая шутка судьбы. Семья, в которую посчастливилось попасть Щеглу, сейчас развалилась прямо на его глазах. Как быть дальше и куда идти, он не имел ни малейшего представления. Все, что строилось задолго до появления Щегла, сейчас размыло, словно песчаный замок на берегу моря. Заметив, как Ласточка направляется к входной двери, он не мог отпустить ее без последнего разговора, поэтому побежал следом.

– Стой! – Щегол вышел за ней на крыльцо.

Ласточка оглянулась на него через плечо и скованно улыбнулась. Она остановилась на крыльце, опираясь на оградку. Сокол уже пропал из вида, и Ласточка не спешила его догонять. В конце концов, они навеки повязаны друг с другом. Ласточка найдет его даже с закрытыми глазами. Рюкзак Ласточка скинула на землю, что предвещало не пару скупых реплик, а нормальный разговор, которого так сильно не хватало Щеглу. Если бы он только знал, что получит его в таких обстоятельствах, то еще пересмотрел бы свое желание. Ласточка выглядела до ужаса уставшей и измученной, но ее лицо оставалось безмятежным и спокойным. Ей не впервой хвататься за остатки построенной семьи и следовать за Соколом.

– Ты сразу все понял, – констатировала она.

– Догадывался. – Щегол встал рядом с ней. – Единственное, что меня сбивало с толку, так это то, как ты так удачно попала в человека, который будет звонить.

– Она ехала со мной в электричке и плакала большую часть пути. – Ласточка вскинула подбородок и посмотрела в сторону леса. – А перед этим расклеивала листовки с твоим портретом на вокзале. – Она вздохнула и снова посмотрела на Щегла. – Ты должен был уйти. Зачем вернулся?

– Я уже говорил тебе, что не собираюсь сбегать, и сейчас ничего не изменилось. – Щегол провел рукой по лицу, и ушибленные места заныли от боли.

– Разве оно стоило того? Стоило рисковать собой ради всего этого? – Она окинула взглядом Гнездо.

– Стоило. Даже если бы все сложилось иначе, я бы все равно боролся за свое место здесь. Ласточка, это все, – он повторил ее жест, – и есть мое место.

Ласточка прикрыла глаза и сочувственно свела брови над переносицей. Щегол уже видел у нее такое выражение лица, когда она сообщала ему о том, как поживает его мама. Вот и сейчас Ласточка выглядела так, словно глотала раскаленную проволоку. Но Щегол знал, что если спросил бы сейчас об этом, то разговор по душам оборвался бы не на самой приятной ноте. Поэтому он задал вопрос, на который и так знал ответ.

– Это конец для Птиц?

– Любой конец – начало чего-то нового. – Ласточка пожала плечами и прикрыла глаза, будто от усталости. – Сокол радикален в своих решениях, но глупо его за это осуждать.

– Я его понимаю. – Щегол кивнул. – А куда теперь ты?

Ласточка поджала губы, а после рассмеялась. Этот вопрос должен был остаться без ответа, поскольку тот был настолько очевиден, что становилось в разы грустнее. Она тяжело вздохнула и посмотрела на свой рюкзак.

– За Соколом.

– Но почему? – Щегол провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. – Ты можешь остаться здесь, а можешь поехать куда угодно. У тебя открыты все пути, а ты все равно идешь за ним. – Поймав мысль за хвост, он замолчал.

Только сейчас он увидел ту самую нить, что тянулась от Ласточки к Сизому и их роли в Гнезде. Щегол прикусил язык, понимая, что разгадал тайну, которая мучила его уже так давно. Он почти сразу заметил