Месть - Стивен Бакстер

был необходим; воздушное пространство было настолько переполнено, что он мог видеть огни других аппаратов, пробивающиеся сквозь снег вокруг него, а рядом — полосу пустых транспортных средств, возвращающихся в обратном направлении. Он держался также достаточно низко, чтобы разглядеть наземное движение: транспортные средства на дорогах и сверкающие огни монорельсовых поездов.

Ему было приказано сделать крюк в обход особенно свирепой штормовой системы над Бомбалой. Движение стало еще более затрудненным, еще больше замедляя их движение. Пул начинал привыкать к этому. Масштабные изменения климата происходили не упорядоченно и не единообразно: вся потерянная тепловая энергия, казалось, бушевала, просачиваясь в космос. Итак, огромные ураганы проносились по океанам и обрушивались на побережья, а снег выпадал в ходе снежных бурь, гонимых свирепыми ветрами.

Его пассажиры не произнесли ни слова протеста или жалобы. У них были вода, батончики для еды и основные медицинские принадлежности из пакетов, переданных им наземными службами. И после первого часа они, казалось, засыпали, в том числе и этот ребенок на коленях своей прабабушки рядом с ним.

Тихо зазвенел сигнал: уведомление о конфиденциальности. Он нажал на кнопку, которая создавала виртуальную полупрозрачную завесу вокруг места пилота, делая его неслышимым и почти невидимым для пассажиров.

В воздухе перед ним материализовалась голова Гарри.

Гарри выглядел измученным, небритым, его глаза покраснели. Но он улыбнулся Пулу. — Я вижу, твои пассажиры спят. Мило, не правда ли? Приятно на некоторое время доверить себя чьей-то заботе. Отдохнуть от ответственности.

— Не знаю. Чего ты хочешь, Гарри?

— Просто поговорить. Несколько минут. Когда я увидел, что ты в воздухе, то воспользовался шансом. В воздухе и вдали от твоей матери, конечно.

— Ты наблюдал за мной.

— Конечно, наблюдал. Вокруг тебя все еще проводится масштабная, но незаметная операция по обеспечению безопасности, Майкл. Я бы подумал, что ты угадал. Прямо сейчас ты самый известный человек на планете. Или самый печально известный. А чего ты ожидал? Для большинства людей на Земле ксили были абстракцией. Даже то, что они сделали с Марсом, было просто картинками с неба. Ты, однако, вверг нас всех в ледниковый период. Само по себе это чрезвычайно разрушительный акт. Тебя называют массовым убийцей, Майкл. Или самым отъявленным фашистом со времен худшего антропоцена. В конце концов, ты ни с кем не посоветовался, прежде чем принять решение от имени всего человечества.

Мы, Пулы, наверное, получали по шее еще со времен Майкла Пула Базалджета, но корона досталась тебе.

— У меня не было выбора…

— Я знаю это! Но сейчас, если ты настаиваешь на том, чтобы находиться на виду, если ты просто не хочешь оставаться на Земле принцессы Элизабет, как советовала твоя мать, оставайся анонимным, хорошо?

— Я удивлен, что у тебя есть время поговорить.

— Знаешь, даже у управляющих бывают перерывы.

Пул сказал неохотно: — Я видел твою передачу. В первый день. Ты хорошо справился. Это, должно быть, стало шоком для всех вас в правительстве.

— Нам действительно помогли, — признал Гарри. — В частности, искусственные разумные существа — Гэа, например. Когда ты протолкнул мир через это большое электрически-голубое кольцо, Майкл, они быстро начали понимать последствия. Итак, мы неплохо начали. Но мы уже думаем о более широких последствиях, в долгосрочной перспективе.

— В долгосрочной перспективе?

— Ну, мы не победили ксили, просто сбежали. Возможно, потребуется некоторое время, чтобы ксили и их беспилотники добрались сюда, но мы не думаем, что сможем вечно прятать такую планету, как Земля, даже за тысячу астрономических единиц. Хотя нам нужно подумать о том, как попытаться. Но ты выиграл нам время, Майкл. И большинство людей, живших на Земле до прихода ксили, все еще живы благодаря тому, что ты сделал. Ты должен держаться за это.

Вернулась часть рефлекторного цинизма Пула. — Что за утешительные слова, Гарри? Ты чего-то добиваешься?

Гарри покачал головой. — Не в этот раз. Только в этот раз… Я хочу сказать тебе две вещи. Во-первых, у тебя есть разрешение на окончательный подход к Канберре. Я закончу разговор. И второе…

— Да?

— Мы нашли Имри для тебя. Загружаем сейчас. Будь в безопасности, сынок. — И он исчез из существования. Поврежденный флиттер Никола провалился вместе с Землей через червоточину и приземлился по другую сторону Тихого океана: в Андах, недалеко от изолированного сообщества носителей языка кечуа. Подумав об этом, Пул понял, что ей вообще повезло попасть на сушу. Выбравшись из схватки с ксили, спускаясь почти наугад, она имела семидесятипроцентный шанс упасть в океан или на лед — а если бы и упала, то после Перемещения ее шансы были бы невелики.

Как бы то ни было, местные жители смогли спасти ее. Они извлекли ее со сломанной ногой и всем остальным из обломков ее флиттера. А затем, днем позже, когда начал падать снег, ей, в свою очередь, пришлось спасать их, помогая им соорудить укрытие над их маленькой ратушей и используя уцелевший ВЕС-двигатель флиттера для подачи тепла и света.

Таким образом, она выжила.

Пул смог подключиться к небольшому передатчику, встроенному в этот ВЕС-двигатель Пул Индастриз для рутинной передачи данных о техническом обслуживании обратно производителю. Но ему потребовались дни, чтобы получить разрешение на такой полет, таков был хаос в воздухе холодной Земли.

Наконец, на десятый день после Перемещения, он облетел замерзающую планету. Над покрытыми льдом океанами.

Снегопад уже закончился. В конце концов, в воздухе скопилось достаточно водяного пара, чтобы образовался глобальный слой снега толщиной в десять или двадцать метров. Океаны, тем временем, тоже неуклонно охлаждались. На поверхности вод, фактически, даже на экваторе, льдины начали образовываться с самого первого дня.

Но к седьмому или восьмому дню приостановилась первая значительная потеря тепла. Снег перестал падать, облака рассеялись — небо прояснилось в последний раз. Океаны уже были покрыты равномерной коркой льда, которая неуклонно утолщалась. Земля лежала неподвижно, под звездами, похожими на кости. Даже реки замерзли намертво, жуткое зрелище.

И, поскольку небо было постоянно чистым, теперь ничто не удерживало остатки тепла. Ничто не мешало температуре падать