Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

― Да как с тобой работать, ты же ничегошеньки не умеешь! ― не останавливалась Кабанова.

― Да и, кстати, благодарности я принимаю только искренние и душевные. Не нужны вот эти отмазки, мол, спасибо, Дима, ты так выручил меня, ― улыбнулся я.

― Что? ― она опешила. ― Да это я тут спектакль устроила ради тебя. Выгораживала тебя перед Пономарёвым! Да если бы не я, ты со своей зачёткой бы ходил по всем кафедрам, в итоге тебя бы взяли на кафедре охраны труда или ещё хуже ― экологии. А на тех кафедрах разве что только дворики не работают.

Я помотал головой и зажмурился, поджав губы.

― Ты бы так плохо не говорила о наших коллегах. Всё-таки, мы находимся в святилище знаний. А ты этих великолепных людей принизила до уровня дворника? Ничего не имею против дворников, отличная профессия, но не находишь ли ты, что сравнение и правда некорректное?

Я развлекался, как мог.

― Да ты… Да я… ― она не знала, что и ответить. ― И какого чёрта я должна тебя благодарить?!

― А такого, что Мартынова я уговорил не тратить время на науку. Для него это не очень актуально. Парень встал на более скользкую, но куда более прибыльную дорожку. Сидоров просто мямля. Какой ещё НИЧ? У него молоко на губах не обсохло. А тебе очень и очень нужен помощник, потому что в ноябре вы финансирование получили. И каждый раз, когда ты думаешь, сколько работы придётся выполнить, тебе становится дурно.

Я сделал драматичную паузу.

― И вот он я, готовый работать не покладая рук, причём на должности лаборанта. Скорее всего, в документах будет указано: младший лаборант. Что ещё хуже, чем просто лаборант. Но у меня такое положение, что выпендриваться не пристало. И более того, я не сольюсь через четыре месяца, как это обычно делали все предыдущие лаборанты, я буду пахать долго и упорно. Потому что я заинтересованное лицо.

Она стояла с открытым ртом.

― Ты откуда всё это узнал, Поршнев? ― тихо спросила она.

― А вот это ― уже совсем другая история, ― улыбнулся я, ― Поэтому, Кристин, нам надо сработаться. Обязательно. Но я тебя готов успокоить, я очень договороспособный. Настолько, что у нас не возникнет никаких проблем, когда ты наконец примешь ту мысль, что мы коллеги.

Я подошёл поближе, взял её за плечи, притянул поближе и поцеловал прямо в лоб. Уж не знаю, зачем я это сделал, но так велело сердце.

После моей пламенной речи и этого жеста, она оставалась ещё секунд пятнадцать в прострации. И я решил добить её финалочкой.

― Кстати, не забывай про наш с тобой спор. Если проиграешь, будешь помогать писать мне диплом, ― хохотнул я, ― А я пойду, пожалуй, с документами разберусь. Пока на моё место не пришёл ещё один желающий.

Она хотела было что-то мне сказать вдогонку, но так и не придумала, что именно.

* * * * *

Я никак не мог продохнуть и заняться своими делами. С бумагами закончил около половины седьмого. Добрался до общаги уставший и измотанный. Закинулся анальгином для профилактики. Выдохнул. Впервые в жизни захотелось пожаловаться на тяжести бытия. Но сдержался. Даже в своей голове не хотел проявлять слабость. Сейчас она мне будет только мешать. Через некоторое время в комнату зашёл Калугин.

― Ого! ― воскликнул он. ― Оказывается этот запах в комнате можно было как-то убрать?

― Радуйся, твоё бельё тоже постирали, ― буркнул я, ― И можно тебя попросить быть потише? Мне нужно очень много выучить.

― Да я только с тренировки, сейчас свалюсь и захраплю, ― бросил он.

― Этого я и опасаюсь.

― Да не дрейфь, нормально всё будет, ― он сделал паузу, чтобы снять штаны и запрыгнуть в кровать, ― Ох ты ж ничего себе! Всё такое мягкое, прохладное, свежее. Я даже когда у своей ночевал, у неё и то бельё не сильно лучше нашего было. Красота.

Его даже не интересовало, кто так хорошо постарался и накрахмалил простыни.

― Кстати, ― продолжал он, ― ты так ничего и не сказал Левановичу? Он спокоен. Хотя ты на тренировках и не появляешься.

― Ты забыл, что я заболел?

― А, точно. Кстати, как здоровье?

― Как видишь, не помер, уже хорошо.

― Ну и отлично, ладно, я спать.

На этом Артём отвернулся к стенке и вырубился минуты за три, не больше. Храпеть ― не храпел, но сопел. И это сопение мешало сконцентрироваться.

Жаль, что сейчас не было музыкальных плееров или смартфонов. А то мне бы очень помогли какие-нибудь вакуумные наушники, благодаря которым я бы не слышал ничего вокруг кроме музыки.

Но, как-то погрузившись в учебник по технологиям социологических измерений, я оторвался от реальности и перестал слышать назойливое сопение.

С изучением не было никаких проблем. В памяти всплывали все нужные разделы, начиная от правил формирования выборки, заканчивая интерпретацией полученных данных. Я даже успел порадоваться тому, что наконец научился концентрироваться, будучи в этом теле.

Но моя радость быстро испарилась, когда я понял, что буквы расплывались в глазах.

Вот минут пять назад я читал главу о методах сбора данных. Вдумчиво погрузился в прямое наблюдение, затем переместился к документальным источникам и вот уже понял, что поплыл. Страниц пять пролетело мимо меня. Пришлось возвращаться.

Оказалось, что я их прочёл в состоянии транса. Никогда раньше не встречался с этим явлением. Пришлось отложить учебник ненадолго и пройтись по комнате. Вроде как восстановился и приступил дальше.

Но эта проблема вернулась спустя страниц тридцать.

Мой мозг просто не хотел усваивать эту информацию. Ему было не интересно. Поразительно. В прошлой жизни эта проблема мне была неведома. Потому что всё, за что я брался, мне было интересно.

Кроме служения в армии. Это было настолько скучно, что казалось, на целый год у меня мозг вообще отключился. А затем, когда всё это закончилось, он вычеркнул воспоминания об армии из памяти. Я помнил всё лишь урывками и какими-то пятнами.

Но сейчас мозг просто отказывался читать. Я начинал, а он отбрыкивался, словно малый ребёнок. И я ума не мог приложить, что с этим делать.

Сначала открыл окно. Морозная свежесть ненадолго привела мой мозг в тонус. Но этого было недостаточно.

Затем я начал читать стоя. Только чувствовал, что теряю нить, сразу же ложился. Затем садился