Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

― Нет, а что?

― Просто подумал, может стоит сказать какую-то кодовую фразу, чтобы ты замолчал и не мешал мне готовиться.

― Хмырь, ― бросил Артём, отвернулся и накрыл голову подушкой.

Проблема нашей общажной комнаты заключалась в том, что здесь скрипело практически всё вокруг, начиная от половиц, заканчивая столом, стулом и даже кроватью.

Послышались настырные стуки в стену. Видимо, соседям я тоже мешал спать. В итоге всё превратилась в круговорот помех. Окружающие мешали мне концентрироваться, а я им мешал своим хождением.

Поэтому пришлось пойти в общую кухню, там сейчас было гораздо спокойнее. Единственная проблема ― грязный, сальный пол. Отжиматься от такого ― не вариант. Поэтому я начал делать по сотке другой приседаний через каждые тридцать страниц прочтения.

На удивление методика оказалась не только рабочей, но и весьма эффективной. Знания закреплялись куда лучше, чем раньше, а я вошёл в состояние потока.

Наконец последняя страница и всё. Я закончил. Проштудировал учебник уже в третий раз за последние двое суток. Спать оставалось всего ничего. Шесть часов с хвостиком.

Несмотря на то, что сон был железобетонной частью моего плана, я попросту не уснул был, если бы не проштудировал учебник. Я правда пытался, но глаза не смыкались, а в голове царил хаос из мыслей.

Только сейчас, когда я наконец завершил начатое, я ощутил насколько сильно забились все мои мышцы. Руки гудели, ноги тоже. В совокупности я сделал тысячи полторы отжиманий, не меньше. А приседания я вообще не считал.

Завтра почувствую последствия этой ночки.

Не только мышцами, но и головой. Потому что мозг буквально распух от новых знаний. Я в него засунул столько информации за трое суток, сколько он не получал за последние пять лет.

Поэтому постепенно начиналась головная боль, которая лишь разгоралась.

Чёрт подери! Давление поднялось из-за перенапряжения.

Я положил учебник на стол и нырнул в кровать. Долгое время я предпринимал попытки заставить себя уснуть. Открывал окно, чтобы в комнату попал свежий воздух, вертелся, ворочался. Однако, все мои действия привели к очередной порции проклятий из уст Артёма. Да и соседи тоже долбили в стену.

Я всем мешал, но ничего не мог поделать. Глаза попросту не смыкались, даже если я закрывал их силой. Как будто на поверхности глазного яблока был песок или что-то в этом роде.

Лишь бы не конъюнктивит.

Но помимо песка в глазах, я ещё чувствовал нарастающую пульсацию в висках. А если быть точным ― в левом виске и ближе к глазу. Вена буквально давила на глазное яблоко. И это вызывало просто ужасные ощущения. Головная боль ― та, которую я ненавидел больше всего.

И если в 2019 году я мог просто взять НПВС из своей аптечки, быстренько выпить и через тридцать-сорок минут боль уходила, то здесь у меня единственным выходом был анальгин.

Я полез в свою папку за той пачкой, что я купил на днях и с ужасом обнаружил, что она закончилась.

Дурья башка, нахрена я его ел, словно конфетки? Я был готов уже лезть на стену от боли.

Вот она побочка таких нагрузок на неокрепший мозг. Всю голову сворачивало в трубочку. Вены пульсировали так, будто их зажали в тисках, а никаких средств, которые бы облегчили мои страдания ― не было.

Попытки уснуть не увенчались никаким успехом. Я лишь проваливался в дрёму, видел какие-то странные сюжеты перед глазами. Я был маленьким футболистом, который гонял мяч у себя же на лбу. И каждый удар по мячу ― это пульсация вены.

Открывая глаза, я понимал, что мой воспалённый рассудок решил сыграть со мной злую шутку. И я лишь надеялся на то, что к утру станет полегче.

А ещё я надеялся, что болезнь, температура, кашель и насморк вернутся снова.

Это было бы комбо ужаса, которое мне предстояло испытать в ближайшие дни.

Так вот как оно происходило, когда человек плохо планировал свою жизнь? Натужные марафоны для достижения простых целей в непростых условиях, созданных им самим. Нагрузка, которая была плохо просчитана, и вуаля, даже простейшая задача ― штудия учебника превращалась адский забег с перегрузками.

В прошлой жизни я бы спокойно всё проштудировал, лёг спать вовремя, а наутро очнулся бы свежий, отдохнувший, уверенный в себе.

Я бы не то, что сдал это. Я бы разорвал преподавательские вопросы, как тузик грелку.

Я снова открыл глаза и к своему ужасу обнаружил, что начало светать. А значит время примерно половина девятого утра. Ещё через несколько мгновений сработал будильник у Артёма. Тот его вяло выключил со словами.

― Ещё минуток десять поваляюсь.

Я выдохнул.

Боль лишь едва утихла. Терпеть это было всё так же невыносимо. Но чуть менее невыносимо, чем глубокой ночью.

Мысли путались, однако, в отличие от того раза, когда я болел, я хотя бы мог думать. Уже хорошо.

Я медленно поднялся на кровати, опустил ноги на ледяной пол, который морозило из окна половину ночи. Это меня чутка взбодрило.

Но состояние выше чем на троечку из десяти я оценить не мог. Уже неплохо, потому что ночью вообще мне казалось, что я ушёл в отрицательные показатели.

Оставалось надеяться лишь на своё природное упорство.

Девятое января настало. Пора собираться на пару по технологиям социологических измерений, где будет решаться моя судьба.

Глава 16

Подышав свежим морозным воздухом, моё состояние улучшилось ещё на единичку. Пульсация стала не такой мощной.

Как назло, лифт не работал. Причём ни один из лифтов в корпусе. Поэтому мне пришлось подниматься по лестнице. И тут я понял, что такие подъёмы ― чудовищная ошибка.

Давление тут же подскочило и моё состояние из приемлемой четвёрки сразу опустилось до двойки.

А ведь мне нужно было попасть на пятый, мать его, этаж! Пришлось передвигаться так, будто я Носферату, который не пил кровь уже тысячу лет.

Едва волоча ноги.

Одна ступенька, вторая, третья.

Вроде потихоньку поднимался. Но чёртова головная боль ― это просто ужас какой-то. После этой пары я в срочном порядке обязан был обзавестись каким-то обезболивающим. Ибо, если головная боль повторится, а я был уверен, что она повторится с такими нагрузками, я снова буду небоеспособен.

А мне очень нужно, чтобы мой мозг был всегда боеспособен, а моё состояние ― всегда хорошее.

Про настроение я вообще даже не заикался. Каждый человек знал прописную истину, что в хорошем настроении и работа кипела. Но оно могло быть хорошим лишь