Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Поэтому ко всем пунктам в плане нужно было ещё добавить пункт охраны собственного здоровья. Витамины, обезболивающие, а также всякие таблеточки для стимуляции когнитивных функций. Уверен, если бы я выпил пяток таблеток глицина, таких последствий бы не случилось.

Однако, я не выпил. Более того, я даже никогда не думал о глицине. Лишь давным-давно в прошлой жизни в университетские годы я перед экзаменами бахнул половину пачки.

И мне действительно это помогло. Чувствовал себя потрясающе, гораздо лучше, чем без глицина.

Впрочем, после того случая мне больше не пришлось его применять, так как это была отправная точка планирования жизни. Я всё расписывал, раскладывал по пунктам, прогнозировал и моделировал. Каждое действие ― подконтрольно плану с подконтрольным, предсказуемым результатом.

Но, что самое главное ― с предсказуемой и распределённой нагрузкой. Которая не подразумевала перенапряжения. А следовательно ― не подразумевала наличия последствий перенапряжения.

Да, безусловно, у меня порой болела голова, да и сам я сваливался с болезнью. Но это наступало всегда как-то плавно, и я мог за день-два понять, что вскоре что-то произойдёт.

Я уже был готов.

В этом же теле всё, как гром средь бела дня.

Сам того не замечая, я поднялся на пятый этаж. У меня на это ушло минут десять. Даже старики по лестнице быстрее поднимались, чем я. Пара моих одногруппников пробежали мимо, похлопав меня по плечу.

Это сказалось ужасно на моей головной боли.

А пульсация над глазом заметно усилилась. До такой степени, что начало давить на слёзную железу. Я рыдал одним глазом. Поэтому приходилось постоянно вытирать лишнюю жидкость с лица платком.

Отвратительно.

А ведь по плану я должен был проснуться чуть заранее, ещё раз пробежаться по всем пунктам, проверить себя и блестяще всё сдать. Уверен, в прошлой жизни всё прошло бы без сучка и без задоринки.

Наконец, я оказался в аудитории. Набрал полную грудь воздуха и сел за первую парту. Мимо прошёл один из двоечников, что был немногим лучше предыдущего хозяина тела по успеваемости.

― Ну что, Поршень? ― улыбался он. ― Готов устроить нам всем халявную лекцию? Я уже в предвкушении того, что мы ничего не будем делать. Вот бы все лекции были такими.

― А ты готов стать отличником? ― спросил я.

Тот нахмурился.

― Слушай, если встал не с той ноги, так и скажи, ― выбесился он, ― Я вообще-то на твоей стороне. Если сумеешь показать всем, как выбиваются из грязи в князи, уверен, это многих воодушевит. Все только о тебе и говорят, мол, у тебя ничего не выйдет. Один я только верю в тебя, получается.

― А меж тем верить надо исключительно в таблицу Менделеева. Ну и в первый закон Ньютона.

― Да уж, ― фыркнул он, ― а ты и впрямь стал каким-то странным.

Я погрузился в учебник. Лишь огромным усилием воли удавалось выстроить мысли в стройную цепочку. Но всё же удавалось. Сердце забилось быстрее, когда зашёл преподаватель Поваренко.

Как ни странно, из-за стресса и всей ситуации, мне стало лучше. Половина боли, как будто испарилась. При этом я вспотел. По лбу бегали капельки испарины.

― Уважаемые студенты, ― начал Поваренко, ― знаю, сегодня должна быть лекция по параграфу сто семьдесят восемь. Но у нас есть один молодой человек, которому удалось пробудить мой искренний интерес и что уж таить, внутренний азарт. Он обещался нам на прошлой лекции, что сможет заучить весь учебник и буквально пересказать его, словно он сам его и писал. Верно говорю, Поршнев?

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Вероятно, он предполагал, что я прогуляю эту пару или сяду на задний ряд. У него в голове просто не укладывался тот факт, что мне нужно всё сдать и закрыть вопрос с его предметом.

― Всё верно, ― прокашлявшись сказал я.

― Замечательно, ― улыбнулся он, ― Честно говоря, я ожидал, что вы не придёте или будете отнекиваться. Но вы ведёте себя крайне смело. Что ж, товарищи, сегодняшний формат занятия не подразумевает, что вы будете сидеть и ничего не делать. Наоборот, мы будем проговаривать все важнейшие темы социологических измерений. И я не дам вам бездельничать. Мы будем работать все вместе, а главным действующим лицом сегодня будет Дмитрий Владимирович Поршнев. Прошу вас, Дмитрий.

Я кашлянул пару раз, от чего у меня голова чуть не взорвалась. Затем отложил учебник в сторону и пошёл на подиум с пустыми руками.

― Даже не прихватите учебник на всякий случай? ― удивился Поваренко.

― Всё, что мне нужно ― у меня в голове.

― Я хотел вам дать шанс, если вопрос слишком каверзный и с подвохом, пару ответов я бы зачёл даже с подглядкой в учебник.

― Премного благодарен, я правда рад, что у вас нет задачи меня завалить. Тем не менее, я не просто так готовился в поте лица, ― я вытер лоб от пота, ― поэтому давайте приступать.

― Что ж, так даже интереснее.

* * * * *

С задних парт послышалось: «Давай, Поршнев!». Это был тот самый двоечник. Видимо, у него было хорошее настроение.

― Тихо! ― скомандовал Поваренко. ― Начинайте с самого начала, Поршнев, ― обратился он ко мне, ― а я буду задавать вам вопросы по ходу пьесы.

Ставки сделаны, господа, ставок больше нет. Текущее состояние я оценивал примерно на троечку с половиной. Мысли слегка путались, но я был уверен, что усилием воли приведу всё в порядок.

Основные параграфы из учебника, благо, всплывали едва я о них только вспоминал.

Всё-таки были у человеческой памяти интересные особенности. Все люди, что говорили, мол, перед смертью не надышишься ― не знали, как работал мозг.

Перед экзаменом стоило не просто учить предмет. А прям зубрить. Прям ночью. Оперативная память мозга не успеет обновиться, если будет недосып. А значит, что всё выученное будет всплывать прямо на экзамене.

Но стоило только сдать экзамен и затем хорошенько выспаться, как всё выученное мгновенно испарялось из головы.

Я чувствовал, что моя оперативная память забита до отказа. Поэтому был готов морально, но не физически. Физически моя голова меня сильно подвела. Но варианта ― не сдать, у меня просто не было.

А речь шла именно об экзамене. Несмотря на то, что обстановка была такая, словно мы на лекции.

― Что ж, ― неспеша начал я, ― в такой науке, как социологические измерения,