Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

над стенами взметнулись столбы огня и дыма, перемешанного с водой и кусками стены. Когда дым рассеялся, стали заметны большие проломы, в какие уже взбирались крохотные как мураши люди в темных одеждах. Другие отряды подступали с суши.

Представление длилось недолго. Скоро на береговой стене затрепетали чёрные знамёна с жёлтым кругом посередине. Потянулись сизые завитки дыма. Потом распахнулись ворота, обращённые к Карфагену, в них устремились всадники.

Ганнибал повернулся к стоявшим позади него Гимилькону и Гасдрубалу, сыну Гисгона. Лицо его было мрачно, веко уцелевшего глаза нервно подёргивалось.

— Как быстро, — осевшим голосом вымолвил он. — Да, эти люди умеют воевать. Даже лучше, чем я предполагал. Нам придётся непросто.

Этим же вечером Гумию пришлось выдержать нелицеприятный разговор. Леда — а именно она привела флот к берегам Африки, оставив Аландра побеждать при Херонее, выговаривала Посвящённому. Выговаривала жёстко, словами бросаясь обидными.

— Что я вижу? — с усмешкой бросала она. — Наш герой не может взять какой-то укреплённый городишко! Или стены его кажутся тебе слишком высокими? Или защитники упорствуют в своём мужестве? Или у тебя попросту есть резоны не торопиться? В чём же причина?

Гумию смертельно хотелось отвернуть взор — и лишь огромным усилием воли он заставлял себя смотреть в притягательные и пугающие васильковые глаза.

— Не городи чепухи! — нарочито грубовато отвечал он. — Их там, в городишке, как ты изволила выразиться, с сотню тысяч, а у меня едва ли десяток. Толщина стен этого города — тридцать футов, высота — шестьдесят. Защитники заблаговременно позаботились и о баллистах, и об онаграх, и о ручных самострелах. Я рискую потерять при штурме не менее половины войска, а потом они выйдут в поле и добьют нас! Ты этого хочешь?!

— Я хочу, чтобы ты взял город! — жёстко отрезала Леда. — И сделаешь это завтра же!

Гумий выдавил кривую усмешку.

— Каким, позволь узнать образом? Или ты предоставишь мне Силу?

Посвящённая одарила подручного задумчивым взглядом. Что-то в его тоне не нравилось Леде.

— И не подумаю! К чему использовать Силу там, где в состоянии победить человек? А Карфаген ты возьмёшь точно таким способом, как я захватила прибрежную крепостцу, как там её…

— Неферис! — подсказал Гумий.

— Этот Неферис! Своими десятью тысячами! Получишь пороховые заряды. Взорвёшь ими стену.

— Непросто пробить порохом десять метров камня.

— Найди места, где стена не столь прочна. А я со своими пиратами нападу с моря. Нападу сразу в нескольких местах, производя шум. Это запутает неприятеля, а ты должен нанести один удар, всего один! Но наверняка. — Леда погладила предплечье, где белел едва приметный шрам — след от царапины, полученной при штурме от отброшенного взрывом камня. — Я недовольна тобой, — вымолвила она негромко. — В то время как я честно соблюдаю условия нашего договора, ты начинаешь юлить, ведёшь непонятную мне игру.

— Что ты! Какая глупость! — поспешно откликнулся Гумий, невольно укрепляя собеседницу в её предположении.

— Не я, а ты — что! Я ещё не знаю, что ты затеял, но чувствую, что появилась некая Сила, суть которой мне покуда ещё непонятна. Но я разберусь, можешь поверить. И если найду, что ты каким-то образом причастен к этой Силе, берегись! Я честна лишь с теми, кто честен со мной. Интригану не следует рассчитывать на снисхождение.

Гумий ничего не сказал, сделав вид, что обиделся. Ночь он провёл беспокойно, терзаемый дурными предчувствиями. Неподалёку, на корабле спала Леда, какой ничего не стоило свернуть отступнику шею. Где-то, возможно также неподалёку, таился Русий, обещание которому Гумий рисковал не исполнить. Тревога и пугающая неопределённость породили бессонницу, под утро обернувшуюся кошмаром. Чёрные оскаленные хари лезли к лицу Гумия, кривые когти цеплялись за складки хитона.

Посвящённый проснулся со всхлипом, стоявшему у полога охраннику показавшимся воем. Дорифор осторожно заглянул за полог. Владыка Срединных царств Менандр сидел на ложе, бессмысленно глядя перед собой. Обратив, наконец, внимание на часового, он велел подавать воду для омовения...

Солнце поднялось над горизонтом, заливая лучами твердь береговых стен. Солнце спешило всползти повыше, чтоб поглазеть на захватывающее зрелище. Флот уже начал атаку, разделившись на две эскадры. Одна атаковала торговую гавань. Цепь, преграждавшая путь кораблям, была сорвана пороховым зарядом. Ворвавшись в гавань, пиратские корабли принялись забрасывать стоявших у пирсов купцов жидким огнём. Водную гладь затянуло дымком, потом дымом, наконец и вонючими, режущими глаза облаками. Подхваченный восточным ветром, дым широкою полосою потянулся на город, вызывая панические вопли.

Не менее решительно действовала вторая эскадра, возглавляемая Магроком и Ледой. Назначенные для диверсии лембы, невзирая на плотный обстрел со стен, приблизились вплотную к каменной кладке. Ловкие, словно обезьяны, шицзу повисли на выступах, крепя бочонки с огненным зельем. Крепили в точно назначенных местах, чтобы наверняка столкнуть силою взрывов тяжёлые створки медных ворот, запиравших вход в военную гавань. Действовали слаженно: место сражённого тут же занимал другой воин, арбалетчики прикрывали товарищей, с кораблей прикрытия летели стрелы, камни, горшки с жидким огнём, настойчиво убеждая наёмников, оборонявших стену, вести себя осмотрительней.

Глухие взрывы последовали один за другим. Первый потряс правую створку ворот, второй перекосил левую, третий, взметнувшийся на смыке, разорвал запоры. Тотчас же в это самое место устремилась массивная гептера — позаимствованная в недавнем сражении у римлян. Удар громадного, набравшего скорость судна, был сокрушающ. Правая часть ворот отлетела прочь, другая вовсе свалилась, боком сметя с борта гептеры застывших в ожидании эпибатов и с тяжёлым всхлипом уйдя в взбаламученную воду.

Подобного поворота событий осаждённые не ожидали. Ни один из их кораблей не готов был выйти на бой. Экипажи по большей части стояли на стенах, немногие оставшиеся на судах навархи пытались командовать, но к их приказам в панике никто не прислушивался. Лишь одна-единственная пентера бросилась навстречу флагманскому судну, ударила его, попав удачно, футов на десять левее окованного медью носа. Не менее удачно освободилась от захвата, рывков выдернув таран. Гептера хлебанула воды и, теряя ход, начала медленно оседать.

Но этот ничтожный успех карфагенян уже ничто не решал. На рейд Кофона ворвались лёгкие лембы, в мгновение ока залившие беспощадным огнём сгрудившиеся у причалов боевые эскадры пунов. Залили огнём, развернулись и вышли, подхватывая из воды товарищей с погибающей гептеры. Другие пиратские суда, пользуясь разрастающейся паникой, выбрасывали десанты. Пирату не нужна лестница: цепкий, словно кошка, пират способен вскарабкаться на стену по перевитой узлами верёвке. Киликийцы спорили в ловкости с сыновьями Иллирии. Один, второй, третий взбирались наверх и тут же пускали в ход мечи: иллирийцы — прямые и тяжёлые, обитатели Азии — тонкие и кривые. Кто-то ухитрился втащить на стену знамя с