Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

голову ему на плечо. Грэй молчал, мне даже показалось, не заметил моего такого жеста. Мне было в принципе все равно, он сейчас отлично справлялся с ролью подголовника.

Что же теперь я чувствую к Рэйвину? Сказать что-то конкретное я не могла. Просто мои какие-то наивные и детские мечты внезапно разрушились, и я узрела очевидную правду. Я ведь знала о ней, это наверняка. Но почему-то мне до конца не хотелось верить в то, что это действительно так.

Глупо, я знаю. Он — мой палач, мой убийца, это же очевидно. Впрочем, вопрос был в другом: зачем Фридрих дал ему волю? Разве он имеет что-то против меня? Если да, то что? И почему Оли этого не увидел? Он тоже предатель? А что еще я могу думать в такой момент?

Печально, мне было печально. Но вот, что было странно: сидя сейчас здесь с Грэем, я почему-то чувствовала себя в покое. Да, не было взрыва эмоций, не было глобальных свершений, он был…, будет моим ангелом и еще будут эти странные видения.

А, может быть?..

Глупо было давать себе волю в этом вопросе, да и в такой момент.

— За все в этом мире нужно платить, — так неожиданно заговорил со мной Грэй. — А все, что ты получаешь, как тебе кажется, просто так и есть расплата за твои деяния.

Как бы странно это не звучало, возможно, он примерял это на свою ситуацию. Думаю, это тот самый новый год, в который он был лишен своих сил. Однако я примеряла его слова на себя. И как он только догадался, о чем я думаю?

А ведь он был прав. За возможность быть с Рэйвином я расплатилась очень многим. Кто в действительности знает, какие последствия повлекут за собой мои смерти? Я не бессмертна, я — человек, что это даст мне? Скарлет вернула мою кровь, но это все равно останется со мной до конца моей жизни.

И смерть от руки Рэйвина тоже.

Эта правда, которую он так тщательно скрывал, оказалась слишком тяжелой. Если бы только я наблюдала за ней со стороны, или Рэйвин мне во всем признался, возможно, я не отреагировала бы настолько остро. Но я прочувствовала это на себе. До последней капли боли.

И это было невыносимо.

— Почему ты не уговариваешь меня слезать? — Внезапно спросил меня Грэй.

Сначала я как-то не поняла, что он сказал, а потом улыбнулась и даже потихоньку похихикала.

— А ты разве хочешь, чтобы я тебя уговаривала? — Уточнила я.

Грэй помолчал несколько секунд.

— Тогда… — он все-таки повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня, — зачем ты пришла?

— Просто посидеть, — признаваться в том, что произошло, мне сейчас не хотелось.

— Но ведь я пытался тебя убить, — как-то даже с вызовом напомнил Грэй, словно предостерегал, пытался воззвать к моей сознательности.

Я лишь ухмыльнулась. Да, теперь я понимаю разницу между «почти» и «точно сделал».

— Но ведь не убил же, — парировала я.

Грэй нахмурился и чуть-чуть подвинулся.

— Я не понимаю, — честно признался Грэй.

Я лишь вздохнула и все-таки подняла голову, заглянув в его пока еще такие неспокойные глаза.

— Знаешь, Грэй, иногда за возможность получить минуту счастья мы готовы закрывать глаза на большие несчастья.

— И ты готова закрыть на все это глаза? — Почему-то был тронут тем, что я сказала ему, Грэй.

Некоторое время я смотрела ему в глаза и потихоньку вспоминала то самое ощущение, которое он дарил мне, когда мы учились с ним вместе в академии. Эмоций было много, но все же та ложь, которая привела нас к разлуке, была выносима.

— Я просто хочу побыть рядом с тобой, — ответила я.

Грэй уже совсем запутался и нахмурился так, будто думы думал года три.

— Я не понимаю, тебя Вилу.

— Это не обязательно понимать. Просто ты не знаешь, насколько нужен мне, Грэй.

По-моему, я запутала его еще сильнее.

— Нужен? Тебе?

Я мягко улыбнулась.

— Знаешь, раньше я думала, что происхождение определяет человека. Его поступки, его мысли, цели. Но иногда очень важно, чтобы определенный человек просто был рядом. И не надо никаких условностей, выяснения отношений. Мне просто нужно, чтобы ты был, Грэй. Как для меня, так и для Баса.

Что-то мелькнуло в глазах Грэя, что-то мне до боли знакомое, что-то, что я хотела бы проигнорировать и не обращать на это никакого внимания. Но в то же время я прекрасно понимала, что это за чувство.

— Это твой способ спасти меня? — Как-то немного глухо уточнил Грэй.

— Ты же хотел быть ангелом, — беззаботно пожала плечами я. — Вот и отвечай теперь за тех, кого ты обещал спасти.

Еще несколько минут спасительной тишины, а затем Грэй вдруг произнес:

— Ты ведь не из этого времени, так ведь?

Как он узнал? Впрочем, удивления я не выказала, просто улыбнулась ему.

— Важно только то, что я всегда знала, что ты никогда не станешь ангелом. Нельзя стать тем, кем ты уже являешься.

Сделав глубокий вздох, я слезла с парапета и отправилась на выход. Разговоры все-таки были сейчас совсем не к месту. Мне нужно было немножко пустого оглушения, чтобы хоть как-то попытаться привести мысли в порядок.

Когда я распахнула дверь, я сначала испугалась, потому что за ней кто-то находился, а потом узнала Баса. Углядев на его лице беспокойство и тревогу, я сразу же поняла, из какого он времени.

— Вилу… — немного растерялся Бас, — ты?..

— Из будущего, — подтвердила я. — Там Грэй.

Глаза Баса округлились, он весь напрягся и готов был сорваться с места, но сначала ему нужно было кое-что прояснить.

— Ты уходишь? Почему?! — Почти что с претензией потребовал он.

— Потому что только ты можешь его спасти, — улыбнулась я и, обойдя Баса, ушла.

Значит, вот он этот момент, о котором мне говорил Бас тогда в комнате. Вот так должно было случиться спасение Грэя, о котором я сказала Басу. Не знаю, почему мне так легко удалось уйти. Просто у меня было такое чувство, что именно эта последовательность действий в итоге приведет нас к тому, что произойдет потом.

А я ведь еще удивлялась, почему Грэй после каникул взял и исцелил меня. Я думала, он это из-за остатков чувств, которые у него ко мне могли быть. А оказывается, я все-таки разговаривала с ним на крыше.

Вот что меня удивляло: вроде бы ничего такого не произошло, но я почему-то улыбалась. Шла и улыбалась во весь рот. Я ведь была права, Грэй никогда не должен был стать ангелом. Он уже им был.

Всегда.

Рэйвин все не возвращался. Это было странно, но, наверное,