Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Хм. – Фестус снова принялся прихорашиваться. – Люди все-таки странные существа.

Инис стиснула зубы, когда леденящий ветер взъерошил ей волосы и скользнул по шее. Ее пальцы, белые вначале, теперь посинели. Каждый открытый кусочек ее кожи сначала горел от холода, но это ощущение постепенно сменялось опасным онемением. Она представила, как ее тонкие, маленькие человеческие косточки, желтые и бледные, будут лежать среди огромных сине-зеленых костей грифонов, и едва не рассмеялась.

– Я готова, – сказала она совсем тихо, и ветер унес ее слова.

Тело Инис расслабилось, и она подняла голову, не чувствуя когтей ветра. Закрыв глаза, она бережно сохраняла в себе ощущение близости Края, мысленно тянулась к нему. И вдруг все изменилось: Костопад, пустынный и заброшенный раньше, наполнился духами. Инис открыла глаза: вокруг нее летали призраки грифонов, их пустые глазницы были обращены к ней.

«А вдруг у меня нет нитей судьбы? Что, если мой йост недостаточно силен?»

Медленно, почти нехотя, Инис подняла голову. Над ней, уходя в набрякшие снегом облака, раскачивались длинные красные ленты, колеблемые невидимым воздушным течением.

– Ты видишь их? Нити судьбы? – шепотом спросил Фестус. Окруженный настоящим водоворотом из духов, он сам казался всего лишь тенью.

Инис кивнула. Фрост говорила ей о паутине, но девушка ее не видела. Перед ней были пять нитей судьбы, отчетливые, несмотря на слезы, выступившие на глазах Инис от ветра. Три нити были широкими, но бледными, как кровь, разбавленная водой. Две другие выглядели ярче и живее; одна и вовсе алела, как кровь, хлещущая из кроличьего горла, только что перерезанного ударом грифоньего клюва. Инис сосредоточилась на ней, следя за ее скольжением по небу.

– Их больше, чем я думала, – пробормотала она.

Ее сердце часто забилось. Как же теперь узнать, которая из них ведет к Т’руук?

– Фрост говорила, что самые яркие линии – это самые крепкие узы. Значит, две – это отцы… Кто еще две, я не знаю, но самая яркая – наверняка Т’руук. – Инис кивнула, словно убеждая себя. – Точно. У меня нет никого ближе нее, значит это она и есть.

«Я иду к тебе, сестра».

– Она на юге.

Ничего неожиданного, ведь именно там лежат земли людей. Если Т’руук поймали, то неизвестно, куда ее могли увезти. Инис быстро моргнула, и призраки Костопада исчезли. Онемевшими пальцами она стала натягивать на себя плащ.

– Летим туда.

57

Говорят, что Бретления стоит на костях великанов, а под королевством Галаброк лежит огромный череп. Под тамошней крепостью и впрямь есть гулкие костяные туннели, где бродят темные духи, грезящие лишь об ушедших ледяных веках. Так что яркий и шумный Галаброк со своим крепким и прямолинейным народом на самом деле место печали, которой пропитаны там даже земля и камни. А его духи настолько стары, что даже в мое время никто не знал их имен. Я не люблю бывать в Галаброке.

Из личного письма Друиданнона

– Сколько еще до Галаброка?

Киллиан взглянул на Левен. После их бегства из Мерсии герольд сильно побледнела, но ее подбородок был по-прежнему решительно вздернут, а глаза блестели.

– Скоро уже, – ответил он. – Следующая Тропа приведет нас прямо туда.

Левен стремительно кивнула и ускорила шаг. Эпона шла, понурив голову; последние несколько часов она молчала, и у Киллиана мелькнула странная мысль, что ей не особенно хочется встречаться со старшей сестрой, королевой Сени. Но выбора у них не было. Дважды с тех пор, как они покинули Логово нежити, они слышали или видели атхорнов и стражу королевы Гвенит, которые шли за ними по пятам даже в Диком лесу, с каждым разом подходя все ближе… Киллиан вздрогнул. Лес напоминал ему раненое животное, которое слишком ослабло, чтобы нападать первым, но, если подойти к нему близко, оно все же бросится, превозмогая боль. В лесу были гнев, печаль и глубоко укоренившийся ужас, причины которого Киллиан не понимал. Деревья, земля, туман – все было пропитано им, словно пыльцой, и чем дальше на север, тем сильнее. Киллиану самому уже хотелось поскорее очутиться в крепости Галаброка. Эта мысль причиняла ему боль, но там они оказались бы в меньшей опасности, чем здесь.

Он открыл новую Тропу, и его спутницы шагнули туда следом за ним. Деревья здесь были крепкие, старые, в основном вечнозеленые, стойко выдерживающие круговорот года: сосна, ель, горный болиголов. Тропа становилась все круче и каменистее с каждым шагом, а далеко на севере виднелись покрытые снегом вершины: горы титанов, за которыми жили грифоны. День выдался солнечным и ярким, и горы окрасились в мягкие оттенки фиолетового и коричневого. Вокруг цвел утесник, усыпанный густыми желтыми соцветиями. Орешек взлетела на дерево и исчезла в листве. Киллиан чувствовал, что птица радуется этому дню.

– Расскажи мне что-нибудь о своей сестре, королеве, – попросила Левен, немного сбавив шаг, чтобы шагать рядом с Эпоной. Принцесса ответила не сразу, и герольд нерешительно тронула ее за руку. – Что-нибудь не так?

– Да нет, – беспечно ответила Эпона, поднимая голову. – Просто собираюсь с мыслями. Я могу многое рассказать о Сени.

Она улыбнулась, совсем по-прежнему.

– Сени – старшая дочь нашей матери. Ее отец был северным военачальником, который умер задолго до моего рождения. Во всех историях, которые мама рассказывала о нем, он оказывался негодяем, и все же она почему-то восхищалась им. Сени родилась, когда моя мама была еще совсем молоденькой, так что, пока девочка росла, они стали близки, как сестры. Сени была храброй и умной. А еще верной. С обостренным чувством справедливости. Когда мы, младшие, ссорились, Сени всегда вмешивалась и разнимала нас, а потом заставляла просить друг у друга прощения, чтобы мы легли спать без ненависти друг к другу.

– Похоже, она хорошая сестра, – сказала Левен.

– Лучшая, – твердо заявила Эпона. – Когда мама задумала прибрать к рукам Лондус, ей помогала именно Сени. Они вместе обсуждали стратегию, разрабатывали планы. Сени командовала армией вторжения, следила за тем, чтобы у солдат имелось все необходимое, разговаривала с командирами каждого легиона. Она сама правила боевой колесницей, хотя на тот момент едва стала совершеннолетней.

Эпона улыбнулась с явной гордостью.

– Она ехала впереди армии, прямо как мама. Они вместе разграбили Лондус. Мы с Тоги и Бронвикой знали, что Сени станет королевой.

– Королевой Галаброка, – задумчиво произнесла Левен.

– Нашего родового королевства, – сказала Эпона. И добавила: – Но я уже давно не была там. И много лет не видела сестру.

Киллиан опять с тревогой поглядел на Эпону. Может быть, странно-враждебная атмосфера Дикого леса в этих местах туманила ему разум, но, несмотря на жизнерадостность принцессы, ему вдруг почудилось,