Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Другие титаны не примут меня, – сказал Феллдир и криво улыбнулся. По спине Каэто пробежал холодок – эта улыбка придала титану почти человеческий вид. – Икарайн Светоносная убедила мой народ, что нам предначертано править Эноной, потому что отанимы явно превосходили людей, населявших все уголки мира, превосходили даже других титанов – ведь мы строили города, сочиняли музыку, торговали, творили… и нам было свойственно честолюбие. Многие слушали ее и верили ей. Ее полюбили в народе, и ее призывы к войне и крови тоже нашли поддержку, хотя, как оказалось, зря. Многим стало казаться, что мы – прирожденные господа, и наше право – повелевать другими. Те, кто поверил ей, построили ту статую, а других титанов прогнали. Так началась война.

Война между титанами. У Каэто даже в голове такое не укладывалось.

– А люди? Те, что приходили в Черный город? Их тоже прогнали?

– Нет. Люди приносили пользу. Мы держали их в цепях, выкованных из наших костей. Цепи из титановой руды никогда не ржавеют и не рвутся.

Каэто тер пальцем нижнюю губу, пытаясь представить себе Черный город, населенный людьми и титанами. Говорить расхотелось, но он все же спросил:

– Вы поработили нас?

– Икарайн создала машину, – продолжал Феллдир, как будто не услышал вопроса. – Эта машина должна была стать ее главным оружием, с помощью которого жрица планировала уничтожить все расы титанов, кроме нашей, а на людей Эноны надеть титановые цепи.

– А что потом?

Феллдир покачал головой:

– Она не успела запустить свою машину. Пришли другие титаны. Мы проиграли им войну, а Светоносная с остатками моего народа покоится с тех пор в Подземелье.

Настала новая пауза. Каэто уже начал привыкать к таким перерывам в беседе. Он догадывался, что после долгих веков молчания Феллдир просто не мог говорить долго.

– У нас было вино, – заговорил наконец титан совсем другим тоном. – У тебя есть вино?

– Здесь – нет, – признался Каэто. – Но я знаю, где оно есть, и принесу тебе немного, а если ты согласишься уйти с нами из Черного города, то я достану тебе столько вина, сколько ты пожелаешь.

Каэто вдруг почувствовал, что Феллдира надо во что бы то ни стало увести подальше от города. Он тут же выстроил план, просчитав все детали. Каким торжеством станет для империи обзавестись собственным домашним титаном! Феллдир мог бы жить в одном из дворцов императрицы, быть почетным гостем и пленником. Тайли смогла бы изучать живого титана, говорить с ним, к тому же наверняка узнала бы от него больше, чем просто ковыряясь в мертвых костях. Но впервые в жизни он вдруг устыдился своих мыслей и прогнал их прочь.

Феллдир покачал головой:

– Я буду рад любому вину, которое ты сможешь предложить мне, человек, но я не могу покинуть Черный город. Магия, скрепленная кровью, держит меня здесь. Моя судьба – вечно ждать, охраняя Черный город от воров и нарушителей границ. Это мой долг и мое наказание.

– Да, я видел, что делают здесь с нарушителями.

Каэто снова сел на пол и скрестил ноги. Не потому, что чувствовал себя в безопасности, отнюдь; просто понял, что Феллдир настроен на разговор.

– А мы разве не воры и не нарушители в твоих глазах? Сколько ты уже терпишь нас здесь, а мы все еще не понесли заслуженную кару. – Он улыбнулся, давая Титану понять, что шутит. – Что в нас такого особенного?

Феллдир снова устремил на него свой зловещий янтарный взгляд.

– Может быть, я просто устал убивать. Возможно, мой желудок пресытился человеческим мясом. – Он улыбнулся одними губами. – И может быть, я еще передумаю.

Он пошевелился, и его огромные крылья, аккуратно сложенные на спине, слегка раскрылись. Каэто невольно похолодел.

– Ты чего-то недоговариваешь?

И тут Феллдир захохотал, впервые за все время.

– Много всего, легкокостный. Всей твоей короткой человеческой жизни не хватит, чтобы выслушать все, что я могу тебе рассказать. Твоя женщина еще хочет проникнуть в Подземелье? И ты тоже?

Каэто поморщился:

– Она не моя женщина. Не думаю, что на Тайли вообще найдется охотник… в таком смысле. Да, она ищет проход в тайное место под городом.

– Ну что ж, если вас не отговорить, то вот, держи. Пригодится.

Феллдир сунул руку куда-то в свои лохмотья и протянул Каэто кусочек кости титана, серебристо-голубой и зеленой. В пятнистом свете, падающем сквозь отверстия в стенах, Каэто безошибочно определил форму кости и тут же перевел взгляд на забинтованную руку титана. Его замутило.

– Это… твое? Ты отрезал себе палец? Зачем?

Феллдир встал, развернул крылья так, что они заполнили пространство внутри каменного шара от стенки до стенки, и бросил кость на пол.

– Возьми. Это понадобится твоей ведьме.

Каэто поднял кость. Ему пришлось напрячь всю силу воли, чтобы продолжать сидеть и смотреть на титана. Посланник чувствовал себя маленьким и уязвимым, и в то же время в нем поднялось раздражение. Мало того что ни один его вопрос так и не достиг цели, к чему он не привык, так теперь от него еще и отмахиваются, как от ребенка, которому велят идти спать как раз в тот момент, когда начинается самое интересное.

– Спасибо, – сказал он.

– Не благодари. Ты еще не знаешь, что вы там обнаружите.

– Ты поговоришь со мной еще, если я вернусь и принесу вина?

– Может быть…

Снова подул ветер, и каменные шары вокруг музыкально вздохнули.

– …А может быть, я тебя съем.

55

– Пошевеливайтесь.

Был самый темный час ночи. Быстро бегущие облака скрыли луну, так что Левен едва видела собственную руку, даже поднося ее к лицу. Еще хуже она видела Киллиана, шедшего впереди. Он-то, похоже, видел в темноте как кошка, а вот Левен на каждом шагу рисковала сломать себе шею. Какие-то кочки то и дело подворачивались ей под ноги, трава обвивалась вокруг лодыжек, а тонкие ветки кустов и деревьев норовили вцепиться в волосы или хлестнуть по лицу. Поэтому, хотя Левен очень старалась не сводить глаз с изогнутых рогов Киллиана, все равно временами теряла их из виду.

– Легко тебе говорить, – буркнула она.

За ее спиной тихо хихикнула Эпона.

– А по мне, так лучше уж продираться сквозь лес, чем гнить в мерсийской тюрьме, – жизнерадостно, как обычно, сказала она.

Левен обратила внимание, что принцесса, похоже, тоже неплохо ориентируется в темноте. Та, словно услышав ее мысли, добавила:

– Просто я не такая высокая, как ты, и мне меньше достается от веток. К