Сестра грифонам - Джен Уильямс

резные символы, изогнутые геометрические фигуры и маленькие силуэты то ли животных, то ли птиц, а то ли жуков. Каэто взял несколько костей поменьше и положил себе в мешок, чтобы показать потом Тайли и спросить, знакомы ли ей эти знаки.

Та находка открыла Каэто глаза – он понял, что если Феллдир не убил их до сих пор, то это не случайность, а его прямая воля. Титан знал, что Каэто следит за ним. И никак ему не препятствовал.

На четвертый день этой необычной охоты Каэто пришел следом за Феллдиром в новую для него часть города. Это была возвышенность с плоской вершиной, вымощенной гладкими плитами черного камня. В щелях меж ними торчали пучки жесткой травы. Над этим пространством царили семь высоких зданий, похожих на огромные невероятные цветы. Казалось, что строители задумали их как своего рода скульптуры. Они опирались на длинные тонкие ножки из черного камня высотой в тридцать футов, а на них были надеты огромные полые шары, тоже из камня; камень покрывали отверстия, которые складывались в замысловатые узоры, похожие на кружево, так что сквозь них было видно все нутро каждого шара. Каэто сразу увидел Феллдира, сидящего внутри одного из шаров. Их черные стебли были совсем гладкими, а значит, попасть наверх без крыльев не представлялось возможным. Однако к шару, где сидел Феллдир, была привязана веревочная лестница. Каэто подошел ближе и осмотрел ее. Прочные веревки, деревянные перекладины – похоже на приглашение. Каэто решил его принять, несмотря на всю его странность.

Он быстро вскарабкался наверх – хороший посланник должен уметь все, в том числе лазать по веревочной лестнице, – и, протиснувшись в фигурное отверстие, осторожно ступил на пол шара. Там оказалось светло и просторно; прямо над головой Каэто увидел другое отверстие, идеально круглое и такое большое, что в него мог пройти крылатый отаним. Феллдир сидел напротив, расправив плечи и выпрямив спину; длинные белые волосы двумя волнами обрамляли его красивое лицо. Рядом с ним лежал искусно сделанный крылатый шлем, почти такой же, как у статуи на площади, только из серебра и стали, а не из золота. Каэто поймал себя на том, что не сводит со шлема глаз, как будто тот обладал собственным тихим, настороженным разумом.

– Что это за место? – спросил Каэто.

– Много лет назад, до того как мой народ впал в немилость, мы больше всего на свете любили музыку. Ты можешь в это поверить?

Каэто медленно шагнул вперед. Пол мраморного шара был чистым и гладким.

– Я практически ничего не знаю о вашем народе, Феллдир, поэтому поверю всему, что ты скажешь.

Феллдир положил руки на колени. Каэто сразу заметил, что пальцы его левой руки туго перевязаны тряпкой. Из-под его ветхого одеяния выглядывала огромная ступня. Таких совершенных ступней Каэто не видел ни у одного живого существа, только у статуй, и он сразу понял, что напоминает ему Феллдир, – ожившую статую, вот что.

– Здесь мы устраивали концерты. – Феллдир коротко кивнул на кружевные каменные шары. – Наши музыканты сидели здесь, играли на инструментах и пели, а когда в эти отверстия задувал ветер, его голос как будто вторил нашим голосам.

– Сегодня здесь ни ветерка, – заметил Каэто. – Жарко, как в джунглях.

– И музыкантов нет, – добавил Феллдир. – Жаль, что вы не знаете, каким это место было когда-то. Наш город не всегда был проклят. Не всегда был местом смерти. Когда-то, давным-давно, ваш народ, легкокостные, посещал нас и торговал с нами. Некоторые из вас бывали и здесь, на наших концертах. Стояли вон там, где теперь трава растет, плечом к плечу с титанами.

Легкокостные. Каэто никогда раньше не слышал этого слова, но сразу понял его смысл. Титанам кости людей кажутся такими же легкими, как нам – невесомые птичьи косточки.

– Наверное, это было необыкновенно, – сказал Каэто. Он подошел к Феллдиру на расстояние десяти футов и присел на корточки, стараясь выглядеть непринужденно. – Когда ты говоришь, что мы стояли плечом к плечу с титанами, ты имеешь в виду только свой народ? Или титаны были разные?

Феллдир поднял голову. Взгляд его янтарных волчьих глаз был тверд и спокоен. Казалось, ничего нельзя скрыть от такого взгляда, напоминавшего луч звездного света, чистого и холодного. Каэто, чья жизнь состояла из тайн и секретов, почувствовал себя неуютно.

– Да, – отозвался титан, – были и другие. До нее… В то время здесь бывали все титаны. Отанимы единственные из всех установили самые тесные отношения с легкокостными, потому что мы очень похожи внешне. Наверное, остальным было любопытно. Виверны, грифоны, боги-вепри, жар-птицы, огромные медведи… все когда-то ходили по этим улицам.

– Ты сказал «до нее»… Кого ты имел в виду?

Титан прищурился:

– А ты ничего не пропускаешь, легкая кость.

– Такая у меня работа – обращать внимание на детали. О ком ты говорил? Или о чем? Эта «она» – из твоего народа?

– Хм. Ее звали Икарайн Светоносная, и ты уже видел ее, человек.

Кроме Феллдира, Каэто видел в Черном городе лишь одного титана.

– Статуя над Подземельем. Кто она?

Крошечный жук, ярко-зеленый, как драгоценный камень, размером с ноготь большого пальца на руке Каэто, влетел в отверстие и сел на сложенное крыло Феллдира. Каэто наблюдал, как насекомое ползет по пепельным перьям титана.

– Она была вождем и жрицей. Безумной жрицей, – ответил наконец Феллдир. – Черный город находился в зените своей славы, когда Икарайн возглавила тайное движение, которое в конце концов вышло из подполья и захватило весь наш народ.

– Ты жил тогда здесь, Феллдир? Сколько же тебе лет?

Титан молчал. Ветер снаружи погнал пыль по черному камню и чуть слышно загудел в каменных шарах.

Каэто снял заплечный мешок и положил его на пол. Развязал, вынул из него небольшой сверток и положил перед Феллдиром.

– Это чай. У вас был чай? И немного сыра. Я подумал, что тебя, наверное, уже тошнит от… мяса. Это не лучший сыр в империи, конечно, но зато он не портится в пути.

Феллдир протянул руку, взял длинными пальцами сверток, повертел его. Потом развернул, понюхал сыр, но есть не стал. Каэто снова посмотрел на его забинтованные пальцы.

– Что это? – спросил он, показывая на поврежденную руку. – Жук укусил?

Феллдир долго молчал, а когда заговорил, то совсем не о том, о чем Каэто спросил его только что.

– Да. Я жил здесь, – сказал он. – Жил, когда Черный город еще славился великолепием. Я здесь так давно, что мне кажется, будто время остановилось.

– А почему ты не уехал, когда здесь все кончилось? Что связывает тебя с этим