Глашатай теней - Керстин Холл

– Лин подойдет через минуту, – сказала она.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Женщина продолжала теребить одежду. – Так вы курьер? Как интересно. Вы, должно быть, побывали во множестве разных мест. Откуда вы родом?

– Из деревни на востоке Мерсии.

– Ага, да. А я все гадала, слушая вашу речь… – Легкая дрожь смущения. – Конечно, у вас милейший выговор. Отрывистый, резкий. Мы, должно быть, ужасно тянем звуки по сравнению с вами.

Карис выдавила улыбку. В ответ на это у нее пронзительно заболело под левым ухом.

– Нет, я уже привыкла к вареслийскому акценту. Мне он нравится.

– Привыкли? Очень мило.

Между ними повисло недолгое молчание.

– Ужасно, что Мерсию захватили, – вдруг сказала женщина. – Я всегда так думала, даже в детстве. Неправильно это было.

Карис не могла понять, как оказалась втянутой в этот разговор. Это же нереально – стоять в чужом доме с пронзающей тебя болью, сжимая коробку неизвестно с чем, и слушать, как ужасно, что оккупировали твою родную страну. Карис не знала, что ответить.

– Я тогда… еще не родилась, – рискнула вставить она.

Щеки женщины потемнели от стыда. Казалось, она вот-вот заплачет.

– Я выросла в отдаленной глубинке, – поспешно добавила Карис. – В глуши. Даже во время оккупации нас никто не трогал.

Обеим стало еще неуютнее при появлении невысокого человека в зеленой тунике – в гостиную вошел Имолин Прете. У него были седые волосы, подвижные брови и любопытное лицо.

– Здравствуйте, – сказал он. – Извините, застрял с переводом. Чем могу быть полезен?

– Имолин Прете?

– Вроде бы я.

Желудок скрутило. Поскорее бы уже все это кончилось.

– У меня для вас посылка из Мирессы.

Брови Прете поползли вверх.

– Из Мирессы?

– От человека по имени Раско. Он дал мне этот адрес.

Прете помедлил и взглянул на жену.

– Не понимаю. У меня нет знакомых в Мерсии.

Дурное предчувствие Карис усилилось.

– Вы уверены?

– Да. Боюсь, произошла какая-то ошибка. Не представляю, чтобы кто-то стал утруждать себя доставкой посылки через границу. Это, должно быть, ужасно дорого. Может, вы ошиблись адресом?

Над шеей пульсировало и жгло.

– Нет… не думаю, – выдавила она.

Прете тут же вскинул ладони.

– О, пожалуйста, не переживайте так, дорогая моя. Я приму доставку, если вам так угодно. Меня беспокоит лишь то, что я могу взять чужое.

Она уже не хотела отдавать ему посылку. Ей просто хотелось, чтобы у нее стихла боль. Она пожалела, что согласилась на сделку с Раско.

Карис протянула ученому посылку.

Когда он потянулся за ней и руки их на мгновенье соприкоснулись, Карис чуть не отпрянула. Кончики пальцев Прете были испачканы синими чернилами, но кожа была сухой. «Зачем я все это делаю?» – подумала Карис. Слишком поздно: посылка выскользнула из ее рук.

– Спасибо, – любезно поблагодарил хозяин дома.

Она смогла только кивнуть. Прете улыбнулся и переключил внимание на посылку, с интересом ее разглядывая. Он легонько встряхнул ее, затем нажал большим пальцем на сложную металлическую защелку сбоку. Похоже, механизм заклинило. Он подошел к окну, чтобы лучше рассмотреть, и поднес коробку ближе к свету.

Крышка коробки с щелчком открылась, выпустив клубы серого дыма. Карис вздрогнула, но больше ничего не произошло. Прете сморщил нос и отмахнул дым ладонью. Лицо у него вытянулось.

– О нет! – воскликнул он. – Она повреждена.

Жгучий жар у Карис исчез, будто свечу задули, и она тихо ахнула. Прете обернулся, восприняв этот звук как знак недовольства.

– О, мне так жаль! Посмотрите. Должно быть, по дороге разбилась.

Внутри коробки на подставке из камня лежала маленькая бронзовая фигурка. Грубо сделанная оса. Изначально она была заключена в шар из стекла, но стекло разбилось, и правое крыло насекомого было надломлено.

– Жалко, – продолжал сокрушаться Прете. Они показал супруге осу, та пролепетала что-то невнятное. – Наверное, была красивая. Может, ее можно починить…

– Нет, – хрипло ответила Карис. – Избавьтесь от нее.

Жена Прете вздрогнула, невольно отступив назад и ударившись о приставной столик. Прете наморщил лоб.

– Почему?

Ничего не случилось. Раско отправил незнакомому человеку уродливую маленькую фигурку. Если она и служила неким посланием, никто его здесь не понял. И все же Карис не отпускала тревога. Она потянулась к ткани Завесы и откинула ее. Ничего. На коробке и ее содержимом не было следов чар. В комнате воцарилась тишина.

– Потому что вы не знаете, кто это послал и какие у него были намерения, – сказала она и позволила Завесе закрыться. – У меня дурное предчувствие.

Прете поджал губы. Взгляд его метнулся к осе, и он захлопнул крышку коробки.

– Что ж, осторожность не повредит, – сказал он. – Вы правы, ситуация необычная. Спасибо. Жаль, что вы столько потратили сил, чтобы меня разыскать. Вы так добры, что побеспокоились.

Будь она так добра, вообще не отдала бы ему посылку. Но теперь все. Ее часть сделки выполнена, связь с Раско разорвана. Дело сделано. Карис пробормотала что-то на прощание, не в силах встретиться взглядом ни с Прете, ни с его женой, и поспешно вышла. Никаких чар она не увидела, но вид фигурки с надломленным крылом застрял в памяти. Какая Раско была с этого выгода? Но что бы он ни задумал, его план, похоже, не сработал.

Снаружи было тихо и ветрено, ветер гнал по улице желтые листья. Карис оглянулась на дом и поспешила прочь.

– Боль прошла? – спросил Ферайн.

– Как только крышка открылась.

– Я рад.

– Не понимаю, – она наморщила лоб, – что Раско пытался сделать. Что это было?

Ферайн молчал. Карис продолжала идти. Дорога петляла, гора закрывала небо.

– Не знаю, – наконец сказал он. – Но, думаю, нам повезло, что оно разбилось. Карис, у тебя не было выбора.

– У него на стене висел диплом.

– Что?

Она сердито мотнула головой.

– Не важно. Жаль, что она пригласила меня войти. Куда теперь? Я не запомнила дорогу.

Ферайн показал ей на лестницу, ведущую вниз, в долину. Сюда они добирались другим маршрутом, но возражать Карис не стала. Внизу, у подножия скал сквозь завесу деревьев блестела вода – озеро или запруда перед плотиной. Над лесом, выписывая восьмерки, кружили черные птицы. Несколько раз по дороге встречные ей учтиво кивали и улыбались. По неведению принимали за здешнюю.

Но это было не так. За всю свою жизнь Карис никогда еще не чувствовала себя настолько мерсийкой и самозванкой. И дело было не в том, что у нее против местных жителей что-то было. Она просто не могла представить себя живущей их жизнью. Не могла представить себя на месте Прете, принимающего посылку без подозрений и больше беспокоящегося о том, чтобы не доставить хлопот курьеру, чем об угрозе, которая могла в ней таиться. Или его