Фантастика 2026-158 - Максим Арх

из наших — «Мираж» и «Ласковый май». Лично я данный музыкальный жанр не особенно любил, всегда предпочитая рок и хэви-метал. Но в данной ситуации рассудил, что для неподготовленных ушей женской половины моего отряда какой-нибудь «Slayer» или та же «Metallica» будет явным перебором. Равно как и наши «Ария» или «КиШ». Кудрявцеву-то, конечно, все эти тяжёлые группы уже давно зашли на ура — он с любопытством слушал их в любое свободное время, знакомясь с музыкальной культурой будущего. Однако то, что такой «тяжеляк» сразу и без подготовки поймёт и примет среднестатистическая женская половина нашего коллектива, я сильно сомневался. А потому и врубил что-то простое, мелодичное и нейтральное, что могло бы создать просто фон, не раздражая и не отвлекая чрезмерно.

Как и ожидалось, ритмичная, танцевальная музыка значительно облегчила однообразный труд. Даже несмотря на то, что Галина Ивановна и Анна всякий раз, услышав новый трек, на секунду застывали и прислушивались к непонятным для них словам и необычным синтезаторным звукам, очевидно пытаясь запомнить или осмыслить услышанное. Оно, собственно, и было понятно — необычная мелодия с элементами электроники, столь привычная для моего уха, магически действовала на местных жителей этого времени, для которых даже довоенный джаз считался чем-то ультрасовременным и новаторским. Что уж тут говорить про музыку дискотек восьмидесятых…

Ближе к вечеру, когда работа по раскопкам была приостановлена, мы с Сергеем, убедившись, что аккумуляторы боевых беспилотников полностью заряжены, решили организовать разведку к месту вчерашнего удара по эшелону. Нужно было оценить результаты и понять, не осталось ли там чего-то ценного или опасного, что имеет смысл добить.

Пока готовились к вылету, в разговоре вновь подняли тему приоритета целей и взаимодействия с подпольщиком. И почти сразу с досадой осознали, что вчера, увлёкшись атакой, совершили серьёзный промах.

— Нам этот состав с бомбами все мозги сразу затуманил, — произнёс напарник, качая головой. — Так рванули к цели, что я даже не договорился с Кондратом Петровичем об условных сигналах или способе связи на будущее. А он же находясь на своём рабочем месте, многое видит и слышит. И в случае чего, мог бы сообщать о подходящих целях или об опасности.

— Ты прав… Я тоже хорош, — признал и я свою ошибку. — Собирался же тебе сказать, чтобы ты на сегодня о следующей встрече с ним договорился. Но в спешке тоже забыл. Мыслями был уже там, у эшелона. Боялся что упустим…

Сергей кивнул, на пару секунд задумался, а потом предложил:

— Слушай, Коль, тогда может, отложим пока на время осмотр поезда и сейчас сгоняем к дедку? А уж как будем у окраины леса, что неподалёку от будки стрелочника, и на подорванный эшелон глянем и обстановку вокруг проверим. Байки же мы с утра зарядили, так значит, можем прямо сейчас и стартануть. А то вдруг, если будем тянуть со встречей до завтра, пропустим ещё какой-нибудь важный состав или информацию.

Аргументы были логичными и вескими. Промедление в таких вопросах могло стоить нам удачной возможности. Поэтому уже через час, дождавшись устойчивых сумерек, мы мчались на электромотоциклах по уже немного знакомым лесным тропам. Двигались осторожно, без света, полагаясь на мою память о маршруте и на слабые габаритные огни, прикрытые синим фильтром.

Как и вчера, остановились у той же опушки, не доезжая примерно километра до домика подпольщика. Однако перед тем, как Сергею идти на контакт, нужно было провести разведку местности и, заодно, как и договаривались ранее — оценить результаты нашей вчерашней работы.

Снарядили «Семицветик» двумя минами на случай необходимости прикрытия, и я отправил его на разведку в сторону железнодорожного депо.

Картина, открывшаяся через камеру с тепловизором, была впечатляющей и говорила сама за себя. Там, где вчера стоял состав, теперь зияла огромная почерневшая и дымящаяся воронка. Развороченные вагоны были разбросаны вокруг, как щепки — некоторые лежали на боку, другие были полностью уничтожены, от них остались лишь покорёженные остовы. Само паровозное депо, находившееся неподалёку, было сильно повреждено — часть стен обрушилась, крыша провалилась. На путях царил хаос из искорёженного металла и обгоревших деревянных конструкций и деталей.

На месте ЧП, освещая себе путь фонарями, суетились немецкие солдаты — человек десять-пятнадцать. Они что-то осматривали, переворачивали обломки, видимо, пытаясь понять масштабы и искать возможных выживших, хотя шансов на это было мало. Ими руководил офицер в полевой форме, который активно жестикулировал, отдавая распоряжения.

— Смотри, это вроде бы лейтенант, или даже обер-лейтенант, — предположил Кудрявцев, внимательно вглядываясь в маленький экран планшета. И, как бы невзначай, добавил: — Что скажешь?

Смысл его пространного вопроса я прекрасно понял. Это была не просто констатация факта, а предложение. Пожал плечами, переместил маркер прицела с тепловизора точно на фигуру офицера и, нажав на кнопку сброса, произнёс:

— А почему бы и нет — это ж командный состав.

Мой ответ был по факту риторическим. А вот немецкие солдаты, увидевшие внезапно разорвавшегося прямо среди них командира, судя по их ошеломлённым и испуганным лицам на экране, задавали себе в этот момент совсем другой вопрос: «Какого чёрта произошло с господином офицером⁈»

Ответа они, разумеется, знать не могли. Но я предположил, что скорее всего, официальное следствие, которое будет проведено, укажет в отчёте как возможную причину гибели лейтенанта — «подрыв на неразорвавшемся ранее снаряде или мине» или «несчастный случай при разборе завалов».

О том, что это была целенаправленная ликвидация с воздуха, они, конечно, не узнают. Даже светившие в смутное небо фонарями солдаты никакого дрона рассмотреть не могли, потому что я уже давно отводил аппарат в сторону и возвращал его обратно в лес, к нашей позиции. «Семицветик» сделал своё дело — и по разведке, и по точечному удару.

В целом же результат осмотра вчерашнего места атаки нас полностью удовлетворял — эшелон был уничтожен качественно и с минимальным расходом боеприпасов.

«Всегда бы так эффективно работать. Тогда боеприпаса надолго хватит», — подумал я с долей профессиональной гордости.

«Семицветик» был посажен на поляну для быстрой перезарядки, а я поднял в воздух «Алого», который должен был теперь сопровождать Сергея на всём пути к будке стрелочника и обратно, обеспечивая круговой обзор и безопасность.

Маршрут следования разведчика, который я тщательно просмотрел во всех доступных спектрах, был чист. Никакой активности противника, ни патрулей, ни засад обнаружено не было, как не было вообще никаких людей поблизости от одинокого домика у путей. Всё было спокойно.

И вскоре, под прикрытием с воздуха, Кудрявцев уже был на месте.

Через камеру я видел, как он, оглядевшись, подошёл к двери и постучал.