Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Я была так близка. Так близка, что хотела кричать. Хотела умолять о большем. Хотела…

Бьорн добавил третий палец, и все мое тело содрогнулось, наслаждение накрыло огненным потоком, заставив меня вскрикнуть. Ноги свело так, что я еще плотнее прижала Бьорна к себе, а волны все накатывали и накатывали, словно шторм, обрушившийся на берег, пока я не распласталась без сил, хватая воздух ртом.

Вот как это должно быть. Вот о чем я всегда мечтала. Быть не инструментом для достижения цели, а возлюбленной, обожаемой женщиной. Быть для своего мужчины важной.

Бьорн убрал мои ноги со своих плеч на пояс, и по мне снова хлынула вода.

– Ты прекрасна, Фрея, – прошептал он. – Словно богиня.

Я открыла глаза и заморгала, ослепленная сиянием вокруг.

Из моих рук, впившихся в выступ, струился свет. Он обволакивал ручейки воды, рисуя на моем теле серебристые узоры, которые стекали с бедер, падали в запруду и растворялись в течении.

Бьорн наклонился и поцеловал меня с таким благоговением, что мое сердце разбилось и тут же исцелилось вновь. Боги, как же я его любила. Как я его желала. Не могла представить жизни без него, и одна мысль о разлуке пронзала меня ледяным страхом. Серебро перетекло на кожу Бьорна, когда я обвила руками его шею, запуская пальцы ему в волосы, а язык – ему в рот. Он был солоноватый на вкус, и с каждым вдохом я все глубже вдыхала его запах.

– Хочу тебя внутри, – прошептала я, прижимаясь к Бьорну, и сдавленно заскулила, когда он едва вошел в меня. – Хочу тебя всего.

– Рано, – шепнул Бьорн в ответ, очерчивая губами пламенную дорожку на моей шее. Затем он скользнул рукой вниз и прижал мои бедра к камню, большим пальцем поглаживая пульсирующую чувствительную горошину. – Хочу, чтобы ты истекала желанием, полностью готовая, когда я возьму свое.

Я застонала под лаской, когда вторая его рука легла мне на грудь, играя с соском и посылая по телу искры удовольствия. Я часто дышала, выгибаясь, сжимаясь вокруг него.

– Я давно не девица, – прошипела я, жаждая его внутри сильнее, чем воздух в легких, обезумевшая, отчаянная. – Я готова.

– Еще нет. – Бьорн прихватил изгиб моего плеча зубами, помечая меня укусом, заявляя свое право, и я вскрикнула. – Я хочу, чтобы ты изнывала, такая разгоряченная, такая мокрая, и так отчаянно желала мой член, Фрея, что умоляла бы о нем.

Вся нежность ушла. Палец потирал меня с таким нажимом, что с каждым движением меня прошибало до самых кончиков пальцев. Я тяжело дышала, чувствуя, как подкатывает новый оргазм, как жажда столь велика, что уже граничит с болью, и я открыла было рот вскрикнуть: «Умоляю!»

Но Бьорн и сам знал, что мне нужно. Он всегда знал.

Бьорн скользнул рукой мне под спину, отрывая меня от камня, и резко вошел.

Так глубоко, что я заскулила. Такой большой и крепкий, что я, казалось, ни за что не смогу вместить, но тело приняло его, как первый глоток воздуха после долгого удушья.

– Боги, как же ты хороша, – простонал Бьорн, выскальзывая и вторгаясь в меня снова, и эти ощущения доводили меня до предела. – И ты – моя.

Я – его.

Полностью и навсегда.

Я повисла у него на шее, пока он снова и снова вбивался, с каждым толчком вжимаясь в то место, которое покинул его большой палец. Я впилась ногтями в кожу Бьорна, уперлась пятками в твердые мышцы его ягодиц, насаживаясь, и замерла на самой грани.

Бьорн поцеловал меня с таким напором, что мы столкнулись зубами, ворвался языком в мой рот, дыша горячо и часто. А затем схватил меня за бедра, почти что поднимая с камня, и вошел до упора.

Экстаз нахлынул штормовой волной. Бурей, что способна уничтожить целый мир. Я содрогалась всем телом, утопая в наслаждении, которое затягивало меня обратно, стоило лишь вынырнуть. Я еще никогда такого не чувствовала. Перед глазами все вспыхивало ярким светом, а в ушах стоял голос Бьорна, простонавшего мое имя, когда достиг пика и излился в меня потоком горячее, чем вода вокруг нас.

Бьорн уткнулся мне в шею, покачиваясь. А я обмякла, обессиленная, безвольная, но счастливая.

– Я тебя люблю, – выдохнула я, позволяя серебристому сиянию рассеяться, и нас окутала тьма. – Ты все, что мне нужно.

Бьорн содрогнулся, стискивая меня крепче:

– Я убью любого, кто попытается тебя у меня отнять.

Мне не стоило радоваться жестокости, но разлучить нас попытались бы люди, жаждущие причинить мне зло. Поэтому я упивалась этими словами, растворяясь под их надежным покровом, а Бьорн опустил меня в воду, прижимая к себе в темноте.

– Как долго мы можем тут оставаться? – спросила я, ласкаясь к его шее мокрым лицом. Отчасти я надеялась, что он ответит «навсегда», ведь не хотела уходить. Не хотела встретиться с миром, хотя и знала, что мир снаружи теперь будет другим.

– Выдвигаться нужно утром. – Бьорн очертил пальцем изгиб моего бедра. – Хочу увезти тебя из Скаланда.

– На юг? Где тепло?

– Не слишком уж, иначе перегреюсь. – Бьорн понес меня вдоль водоема. – Мне нужно хотя бы часть года ощущать обжигающее дыхание зимы.

Я задремала, прижимаясь к Бьорну и думая о теплых краях. Представляя, как мы строим дом. Заводим ребенка. Держим скот и возделываем землю. На последнем я споткнулась: я пыталась вообразить Бьорна за этими занятиями, но картина не желала складываться. Разум упрямо рисовал лишь то, как Бьорн с пылающим топором в руке мчится в бой.

«Все потому, что еще не видела его с другой стороны, – уговаривала я себя. – Это еще не значит, что ее не существует».

Бьорн вынес меня из воды. В грот ворвалось дуновение ночи, остужая мою кожу, и я вздрогнула, когда Бьорн поставил меня на ноги, – камень холодил босые ступни. Как был, голый, Бьорн вышел из грота и вернулся с охапкой веток. А потом по своей незамысловатой привычке просто свалил их на пылающий топор и подождал, пока они загорятся.

– Держи. Отсырело немного, но съедобное. – Бьорн сунул мне в руки вяленое мясо из своей поясной сумки, а потом сходил за моим мечом и нашими кольчугами, которые уже, наверное, начали ржаветь.

– Выброси.

Я приподнялась на локте, наблюдая за трудами Бьорна и упиваясь видом его обнаженного тела.

– Больше никогда не надену доспех, не хочу, – добавила я, прекрасно осознавая, что когда-то носить его было моей мечтой.

Бьорн поднял