Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Хлин удар вышиб из меня весь дух. А вдохнуть было нечего. Нас подбросило вверх, швырнуло обратно об дно, удерживая в бесконечной круговерти. Вода крутила нас без устали, пока я не перестала понимать, где небо, а где земля. Локти ударились о камни, но прежде чем вода снова потащила меня наверх, Бьорн сжал меня крепче и увлек за собой вдоль дна.

Мне нужно было вдохнуть.

В отчаянии я забилась в его хватке. На поверхность надо! Глотнуть хоть немного, пусть даже меня тут же затянет обратно!

Бьорн прижал мои руки к бокам и неумолимо волок меня по дну реки. В глазах темнело. Боль в груди пульсировала, требуя вдох, вдох, вдох.

А потом меня вытолкнуло наверх.

Я жадно глотнула драгоценный воздух, а река уже тащила нас дальше, за поворот.

– К берегу! – крикнул Бьорн. – Фрея, плыви!

И я погребла изо всех сил, пробиваясь сквозь течение и неотрывно глядя на сушу. Ноги бились о камни, оставлявшие синяки и царапины. Но я не обращала внимания на боль и упрямо плыла. Наконец, кашляя и отплевываясь, я выбралась на берег. Все тело ломило, и лишь отдышавшись, я набросилась на Бьорна, который стоял на четвереньках неподалеку и выхаркивал, кажется, полреки.

– Ты с ума сошел?!

Он повалился на спину и уставился в небо. Темные пряди волос прилипли к лицу.

– Говорит мне женщина, что пыталась сброситься со скалы.

Внутри все сжалось.

– Я стремилась остановить битву. Лишить их повода сражаться.

– Да знаю я, – отозвался Бьорн. – И у тебя вышло.

Он повернул голову и встретился со мной взглядом.

– Все видели, как молния Торы швырнула нас в воду. Видели, как мы рухнули с водопада. После такого не выживают. Они думают, что мы мертвы. – Его губы дрогнули в вымученной усмешке. – А мы живы.

Да. Мы живы.

Бьорн потянул меня за руки и уложил на себя. На жаркое тело, такое желанное после ледяной-то реки, но я заставила себя сосредоточиться и слушать.

– Все думают, что мы мертвы, Фрея, а за мертвыми никто не гонится. Мы спокойно покинем Скаланд, ведь Снорри не накажет ни Гейра, ни Ингрид за то, что ты пала в битве. Никто не станет за нами охотиться. Мы сами выберем, куда идти и что делать, и никто нас не остановит, даже боги, ведь мы судьбовольные. Мы сами творим свою судьбу. Вместе.

Вместе.

Сердце пропустило удар, а потом сорвалось в галоп, ибо о таком будущем я не смела даже мечтать.

Жизнь с Бьорном – и ни преград, ни чужой власти над нами. Свобода от всех, кто жаждет использовать нас ради собственной выгоды. Бьорн, улыбнувшись, заправил вымокшую косичку мне за ухо.

– У тебя будет все, что только я могу дать, Фрея. Клянусь.

Две слезинки, скатившись по моим щекам, упали ему на грудь.

– А как же месть за твою мать?

А как же месть за мою?

В глазах Бьорна мелькнула тень боли, и он зажмурился. А потом, открыв их, произнес:

– Никакая клятва не стоит твоей жизни. Никакая месть не стоит твоего счастья. Я готов сжечь прошлое дотла, Фрея, потому что ты мое настоящее. Мое будущее. Моя судьба. – Он обхватил мое лицо ладонями. – Я тебя люблю.

А я любила его.

Любила его так, что противоречило всякому здравому смыслу, и никакие слова не были способны описать чувство, пылавшее в моем сердце. С губ сорвался всхлип, и я уткнулась Бьорну в шею, вдыхая его запах. Упиваясь им, потому что он мой. И мы никогда не расстанемся.

– Нужно уходить. – Бьорн запустил пальцы в мои мокрые волосы. – Они бросят бой, чтобы прочесать берега, и мы ничем не должны выдать то, что пережили падение.

Я встала, вытирая лицо. Бьорн, не выпуская моей руки, зачерпнул ногой речной воды, чтобы смыть следы наших тел на илистом берегу, а затем повел меня вниз по течению.

Мы шли по мелководью. Я лишь раз оглянулась, и при виде исполинского водопада, окутанного туманом, у меня сжалось нутро. Бьорн по своей воле прыгнул в эту бездну с верой, что мои чары нас спасут, что мы выдержим.

И все – ради меня.

Глаза сами собой устремились за водопад, к столбам дыма, что поднимались над утесами. Но не было ни вспышек молний, ни раскатов грома.

– Харальд явился за тобой, а не захватывать Гриндиль, – заметил Бьорн. – Он оставит бой и бросится нас искать.

– Ты уверен?

– Да. Не забывай, я хорошо его знаю.

Тяжесть рухнула с плеч. Все позади. Свершилось.

– Туда, – указал Бьорн на узкий ручей, который впадал в реку. – Пробудем там до ночи.

– Где? – спросила я, наслаждаясь теплом его ладони. Не желая его отпускать больше никогда.

Бьорн лишь улыбнулся.

– Увидишь.

Мы шли вдоль реки несколько часов, и вода под ногами все теплела, пока не стала почти горячей. Мы почти не разговаривали. Бьорн иногда поглядывал на небо, где солнце медленно клонилось к закату. На пути нам встретились руины сгоревшей хижины. Обугленные доски неумолимо зарастали мхом.

– Здесь мы жили с матерью, – сказал Бьорн. – Я не возвращался сюда с той ночи, как дом сгорел.

Я прикусила губу:

– Что же произошло?

Бьорн остановился как вкопанный и молчал, уставившись на руины, так долго, что я уж думала не ждать ответа.

– Мы жили одни, – наконец произнес Бьорн. – Она старалась держаться как можно дальше от людей.

– Почему? – спросила я, и сердце забилось чаще в предвкушении нового знания, ведь Бьорн никогда не говорил о матери.

– Ведать будущее – тяжкое бремя, – ответил он, – ведь оно часто полно боли, горя и потерь. А присутствие людей пробуждает. – Он поморщился. – Пробуждало ее дар и являло видения, вот почему она старалась их избегать. То есть почти все время мы были только вдвоем.

– Отец не навещал?

Бьорн сжал зубы:

– Если хотел получить от нее ответы. А мое существование порождало массу склок между ним и Ильвой, так что в Хальсар он меня никогда не брал.

– И они не подозревали, что в тебе кровь бога?

– Мать знала. – Бьорн сглотнул. – Она запрещала мне произносить имя Тюра. Чуть ли не первое мое воспоминание – это как она говорила, что оно направит меня по пути, где я потеряю тех, кого люблю, в огне и пепле. – Он покачал головой. – Мать в красках описывала все эти картины, как люди кричат, умирают, и повсюду огонь.

Мне было тяжело это слышать. Не только потому, что она оказалась права, но и потому, что в попытке изменить предвиденную судьбу Сага наполнила голову сына кошмарами, которые,