Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Мы еще не выбрались из Скаланда, любовь моя. И куда бы мы ни отправились, везде будут опасности, от которых придется защищаться. А еще кольчуга стоит целое состояние. – Он осекся и качнул головой. – Но тебе не обязательно ее носить, Фрея. Уберу ее в сумки.

Я понимала, что он хотел сказать. Что нам больше не получить богатства просто так. Он привык быть сыном ярла. Привык ходить в набеги каждый год и набивать карманы золотом и серебром. Но там, куда лежит наш путь, все это невозможно. А значит, во многом жизнь станет тяжелее.

Внутри похолодело от накатившей тревоги. Я пыталась отбросить мысли о грядущих испытаниях, но эйфория от того, что мы наконец вместе, начала трещать по швам. Мне легко отказаться от оружия и боев, от власти – я привычна к простой ферме. Но Бьорну, воину до мозга костей, будет куда сложнее.

Может, поэтому он и не желал избавляться от доспеха? Не мог представить для себя иной жизни?

«Спроси, – приказала я себе. – Лучше узнать сейчас, чем потом».

Язык не слушался, в горле пересохло, но наконец я все-таки выдавила:

– Каково, по-твоему, все будет?

Бьорн пожал плечами и пошел вешать промасленную кольчугу подальше от окутанной паром воды.

– Придется держаться диких земель, пока не уйдем так далеко, где нас никто не узнает. Но и тогда придется скрывать наши силы, пока не покинем Скаланд и не пересечем море. Там иные боги и другая магия, а о чужаках молва летит далеко.

– Я имела в виду, – я сглотнула, – то, что будет потом.

Бьорн замер, наполовину вытащив из ножен мой покореженный меч, а потом вложил его обратно.

– Где бы мы ни оказались, что бы ни делали, важно лишь одно – быть рядом с тобой, Фрея.

Я прикусила щеки. Бьорн не ответил на мой вопрос, и меня мигом истерзала тревога: вдруг он скрывает истинные мысли, зная, что с моими они не совпадают?

Бьорн дернул уголком рта в полуулыбке. Отложив меч, он плавным движением поднялся и обошел огонь. Опустившись на колени, он уложил меня на спину, стянул влажный плащ и обнажил мою грудь. Соски тут же затвердели, и дело было вовсе не в прохладе, а в том, с каким голодом Бьорн окинул меня взглядом.

– Желаешь знать, каким я вижу наше будущее? – прошептал он, и жесткая щетина царапнула нежную кожу, когда он проложил дорожку поцелуев от шеи до пупка. – Хочу видеть это тело подо мной каждую ночь и… – Он хищно усмехнулся, дыхание дразняще коснулось меня ниже живота. – …и каждое утро. Хочу видеть твое лицо, когда я снова и снова заставляю тебя кончить.

– Бьорн… – А я хотела, чтобы он был серьезен, отчаянно в этом нуждалась, но жар желания, вспыхнувший меж бедер под ласками его языка, заставил забыть, что я вообще о чем-то спрашивала.

Но вместо того, чтобы довести до пика, Бьорн вдруг улегся рядом, притянул меня и прижал к себе спиной.

– Я вижу, как ты спишь в моих объятиях в доме, который я для тебя построил, – проговорил он, щекоча мое ухо дыханием. – Как ты, наевшись досыта дичи, которую я для тебя добыл, печешь хлеб из зерна, что я взрастил на наших полях, когда ты меня научишь, потому что я ни ётуна не смыслю в земледелии.

Я рассмеялась, а Бьорн продолжал:

– Вижу, как ты носишь под сердцем наше дитя. – Он коснулся губами моей шеи. – Как ты смеешься, бегая с ней по снегу. – Его ладонь легла мне на бедро, скользнула между ног. – Вижу, как ты стареешь, твои волосы тронуты серебром, а лицо испещрено морщинками от улыбок, а не тревог, и с каждым днем ты становишься все прекраснее.

Я закрыла глаза, упиваясь его словами, его прикосновением:

– А как же Вальхалла?

– Заслужу место за столом Одина, убивая мелких паршивцев, что будут увиваться за моими дочерьми, которые непременно унаследуют красоту матери. – Он поцеловал меня. – А может, и не придется, если они унаследуют ее острый язык.

– Уверен? – выдохнула я ему в губы между поцелуями. – Уверен, что хочешь бросить эту жизнь?

– Без тебя нет жизни, Фрея. Так что да, я уверен.

Бьорн скользнул в меня пальцем, и я тихо застонала. Он глубоко вздохнул, ощутив, насколько я податливая, насколько я жажду. Мысли начали уплывать, кровь разгорелась, ускоряя бег, пока Бьорн, прижимаясь к моим ягодицам твердым как камень членом, дарил мне наслаждение. Я услышала от него то, в чем нуждалась, – что он желает того же будущего, о котором я грезила. И теперь оставалось лишь верить, что он бы никогда мне не солгал.

А я верила ему всем сердцем.

Верила больше, чем кому-либо на свете. Все остальные врали, плели интриги, использовали меня, чтобы добиться своего или защитить себя, а меня обрекали на холод одиночества. Но только не Бьорн. Он всегда стоял за меня горой. Моя любовь. Моя жизнь.

Извернувшись в объятиях, я оседлала Бьорна. Колени утонули в мехах, руки Бьорна огладили мои бедра. Пламя костра осветило лишь половину его лица, оставляя другую в тени, и все же он был так до боли прекрасен, что у меня чуть не выступили слезы.

– Я тебя люблю, – прошептала я, наклоняясь для поцелуя. – Я тебе верю.

И я его хотела.

Внизу живота все ныло от желания ощутить Бьорна внутри. Я потерлась о него, покрывая его влагой, и улыбнулась, когда Бьорн простонал мое имя.

Приподняв бедра, я опустила руку, обхватила его и провела им по себе. Бьорн накрыл мою грудь ладонью, покатал сосок между пальцами, и я резко выдохнула от вспышки удовольствия, но вернула его руку обратно себе на бедро.

Я одарила Бьорна хищной улыбкой и медленно опустилась, принимая его в себя. По венам растеклась сладкая дрожь. Он закрыл глаза, и с его губ сорвалось рычание.

– Боги, женщина, – выдохнул Бьорн, когда я начала двигаться, и удовольствие на его лице разжигало мое возбуждение не меньше, чем ощущение его внутри меня. – Чем я заслужил эту пытку?

– Сам знаешь, – промурлыкала я, отлично помня, как он дразнил меня пальцами, как заставил меня умолять. – Скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста, – простонал Бьорн. – Ты мне так нужна.

По-хорошему, надо было продолжить игру. Мучить его, держать на грани, пока не сломается. Но я больше не желала ни в чем себе отказывать, поэтому резко опустилась и приняла его так глубоко, как только могла.

Бьорн выгнулся, впился пальцами в мои бедра до синяков, и у меня вырвался стон.